Через несколько минут Айфи находит ближайшую башню – похожее на обелиск сооружение из блестящего металла и прозрачного флексигласа. Оно похоже на старомодные часы, сквозь стекло которых видно механизм, каждое колесико и шестеренку, всю сложную конструкцию, благодаря которой они тикают. В задней части башни есть лифт – прозрачный цилиндр. Она прикладывает большой палец к панели, молясь, чтобы ее статус дозорного давал доступ. Потный палец соскальзывает с панели, она вытирает его о майку и пробует снова. «Давай, давай». Официально она не является Наблюдателем, только иногда участвовала в городских рейдах, но она близка Дэрену. Именно близость к Дэрену открывала ей путь всюду, где она успела побывать, – не способности и успехи в учебе.
Лампочка на панели мигает зеленым, и дверь лифта поворачивается на шарнирах, впуская Айфи. Она заходит на платформу, откуда открывается вид на квартал, и поднимается все выше и выше.
Сердце бешено колотится. Безмятежная картина, люди, толпящиеся у торгового центра «Сахад», гуляющие возле башни «Миллениум» в центре города, – все это кажется абсолютно неуместным. Если бы они только знали то, что знает она…
Лифт поднимается на самый верх, цилиндр открывается с противоположной стороны, выпуская ее в коридор, ведущий к пункту слежения, где перед Терминалом сидит Наблюдатель. На нем шлем, который с помощью проводов и оптоволоконных кабелей, вьющихся через башню, соединяет его с каждым зондом в городе. Айфи нужен такой шлем.
Она не хочет беспокоить Наблюдателя, но времени мало. Поэтому она решительно подходит к нему и кладет руку на плечо. Парнишка вроде бы даже не удивляется, может, настолько сосредоточен. Но Айфи чувствует, что его спина напряглась.
– Пересменка, – говорит она дрогнувшим голосом. – Они проводят тестовые испытания в наружной зоне Катампе, и там нужен еще один наблюдатель.
Айфи ждет, что он даст ей отпор и начнет выяснять, когда и от кого поступило распоряжение. Она ждет, что он проверит наружную зону Катампе и узнает, что там все в порядке с Наблюдателями. Но Айфи сейчас не может придумать ничего другого, кроме этой дурацкой незамысловатой лжи.
Несколько секунд проходят в тишине. Наконец раздается звук отцепляющихся проводов. Парнишка снимает шлем, и упругие завитки его прически афро, освободившись, распушаются над головой. Поверх черного комбинезона на нем длинный ниспадающий балахон в бело-зеленую полоску. Когда он встает, оказывается, что он даже ниже Айфи.
– Окей, – улыбается он. Отключившись от системы, он снова становится ребенком. Протягивает Айфи шлем и убегает.
Пораженная удачей, Айфи на миг зажмуривается.
Она устраивается в кресле и надевает шлем, убирая под него косички. Ей даже не нужно подключаться – провода так и остаются лежать на полу. Она активирует Акцент, и весь мир вдруг становится белым. Это чересчур. Шлем усиливает действие Акцента: если раньше она видела что-то перед собой, то теперь ей открываются все направления. Ее тело сжимается. Ничто не защищает от обрушившейся на нее информации. Каждый запах, каждый цвет, каждая сказанная шепотом фраза, каждый обрывок разговора. Это слишком. Она вцепляется в подлокотники, впивается в них ногтями. Из носа течет кровь.
Она не установила никакие фильтры перед подключением, и теперь сенсорные сигналы всего города атакуют ее голову. Если сейчас же не остановить процесс, она потеряет сознание. Город уничтожит ее мозг, сожжет нейроны, превратит в овощ.
IP-адреса возникают и исчезают перед глазами с бешеной скоростью. Сотни, тысячи за секунду. Ей нужно найти Дэрена. Моноимпульс расширяет диапазон. Зонды наблюдения позволяют ей идти еще дальше, усиливая возможности Акцента. Она видит, слышит и обоняет запахи всего, что видят, слышат и обоняют зонды. Все точки, где Дэрен входил в систему, все, к чему он подключался. Как следы на земле. Она молниеносно перепрыгивает из одной локации в другую, пока наконец не находит пустое пространство на юге. Он движется на юг. В мехе.
Она концентрируется и делает последний прыжок, покрывая километр за километром земли, где почти нет сети, чтобы найти Дэрена, который ведет отряд мехов, низко летящих над лесом. Они направляются к буровым. Направляются к Онайи.
Когда возникает его сигнал в системе, она хватается за него.
Дыхание сбито. Она подносит дрожащие пальцы к лицу, чтобы вытереть кровь из носа. Веки вдруг становятся тяжелыми. О нет. Что происходит? Рука безжизненно повисает. Тело обмякает. Что со мной? Нет. Нет нет нет нет нет.
Сквозь обморочный туман она видит мигающий красный огонек – отслеживается маршрут по электронной карте Нигерии, к которой она подключилась с помощью Акцента. Она пытается послать Дэрену на коммуникатор сообщение, самое важное из всех, что когда-либо писала, сообщение, которое могло бы спасти жизни. Но не может даже вспомнить, что нужно сказать.
– Дэрен, – шепчет она, – Дэрен.
И теряет сознание.
