Бог безвременья полностью

Из рации доносится треск помех, звучит мужской голос, как робот. Это тетя Одри из полиции, как там ее зовут, и, кажется, она меня еще не узнала. Она прислушивается, наклонив голову, к тому, что доносится из рации, и вытаскивает полицейский значок.

– Маккормик, полиция Порт-Честера.

– Ах да, мисс Маккормик. Саманта, да? Тетя Одри? Я Колетт Лесанж, учительница Одри. Вы приходили к нам на день открытых дверей.

– Верно, – отвечает она без всякого удивления, и я понимаю, что она меня узнала. Ее суровый и официальный тон предназначен именно мне.

Ее нос покраснел от холода, а угольно-черные волосы выбились из-под темно-синей полицейской зимней шапки. Она почти не накрашена, но у нее красивые живые глаза зеленого цвета, которые не портит даже их каменное выражение.

– Как ваши дела? – спрашивает она без малейшего намека на интерес. Плоды моего труда, открытые на обозрение прямо между нами, занимают ее намного больше.

– У меня все в порядке. Спасибо. А у вас?

– Жуткий денек. Жуткий.

Она смотрит на меня.

– Откуда вы? – спрашивает она, и я не сразу понимаю, о чем речь. – Акцент.

– Ой, да. Простите. Из Франции. Я родом из Франции.

– Правда? Откуда именно? Из Парижа?

– Э-э, нет. Я жила в Шамони, а потом в Лозере.

Ее лицо непроницаемо, поэтому я уточняю:

– Это горные регионы, один в Альпах, а другой в Центральном массиве. Вы были во Франции?

– Нет. Но всегда хотела. Я изучала французский четыре года в школе, но ничего кроме bonjour так и не выучила. Так бывает. Хотя всегда хотела. Мне нравится, что Одри учит французский. Может быть, когда-нибудь мы с ней поедем во Францию, и она сможет заказывать для меня еду в ресторанах.

– Звучит неплохо, – говорю я, радуясь повороту разговора и возможности перевести его в более приятное русло. Однако все это время тетя Одри стоит рядом со мной, уперев руки в бока. Она не сводит глаз с ямы.

– Может быть, когда-нибудь, – бормочу я, ища способ продолжить беседу.

– Прохладно сегодня для лесных прогулок, – наконец замечает она.

– Да. Что выгнало вас на улицу в такой холод? Вы всегда патрулируете эти места? Этот лес? – Моя частная собственность, думаю я, но предпочитаю не произносить этого вслух.

– Нет. Но у Эмерсонов – вы, наверное, слышали – вчера побывал посторонний, так что я решила немного пройтись, – она вглядывается в темнеющую полосу деревьев, – вдруг замечу что-нибудь необычное.

Она снова смотрит на яму, и я думаю, что это определение – «необычное» – очень хорошо подходит для описания той зияющей пустоты, которая раскинулась перед нами в темноте.

– Вы ведь слышали? – говорит она, обращаясь ко мне.

– Простите?

– Вы слышали о том, что произошло? У Эмерсонов?

– О, да. Да. Самую малость. Генри – мистер Эмерсон – заходил вчера. Он не стал вдаваться в подробности, но сказал, что к ним залез посторонний и что-то про корову. Корова как-то пострадала, с нею что-то случилось?

– Она убита.

Я озадаченно качаю головой.

– Убита? И все?

Офицер неопределенно кивает. Она не убирает руки с боков и продолжает изучать яму, разглядывая ее со всех сторон и прикидывая ее глубину и ширину, отчего мне становится ужасно не по себе. Затем внезапно отводит взгляд в сторону, на ветви, чернеющие в падающем свете.

– Это… это так странно, – бормочу я. – Что-нибудь удалось выяснить?

– Ну, какие-то следы вели к окружной дороге, еще несколько мелочей, но да, это странно. Крайне… загадочно.

Она так произносит последнее слово, как будто думает не только о происшествии на ферме Эмерсонов.

Мне вдруг становится трудно глотать. Я не могу больше болтать. Мне хочется как можно скорее закончить эту беседу.

– Мне начинает казаться, – продолжает она, – что это просто какой-то загадочный город. Еще и на кладбище вломились. Вы, наверное, слышали.

Мое лицо ничего не выражает.

– Кладбище, почему кладбище? – продолжает она. – Я хочу сказать: деньги лежат там, где они должны быть, в Порт-Честерском банке, все оружие в ломбарде на месте. А приходится заниматься сараями и кладбищами.

– Вероятно, богатство и скука способствуют более интересным преступлениям, – отвечаю я со смехом, который, надеюсь, звучит естественно.

Она одобрительно приподнимает брови.

– Вероятно. Я только что перевелась в Порт-Честер из полиции Джерси-Сити. Помогаю маме – бабушке Одри, – она здесь обживается. Боялась, что мне здесь будет скучно. Придется изо дня в день следить за соблюдением охотничьих лицензий. Мне, как собаке, не сидится взаперти в скучной маленькой квартирке. Мне нужно бегать. Понимаете, о чем я? Так что, честно говоря, мне это даже нравится.

Она вытаскивает фонарик из чехла на бедре, включает его и светит в темные уголки норы.

– И что это? – наконец спрашивает она резким тоном. – Что вы здесь делаете?

– Ну, это немного сложно объяснить.

Она не отводит луч фонарика от ямы, но бросает взгляд зеленых кошачьих глаз на меня – и в нем нет ни следа тепла.