Чонин уткнулся ему в грудь лбом, потёрся, тревожа приятной щекоткой — влажными от пота волосами о пылающую от множества поцелуев кожу. Сражался с неровным дыханием, едва касаясь тёмной головкой подготовленного входа. Всё сильнее впивался пальцами в бёдра Криса, сжимал до синяков. Потом резко подался вперёд и погасил стон поцелуем. Целовал настойчиво, стараясь заполнить языком рот. Целовал и мял пальцами ягодицы — отвлекал от присутствия внутри, но напрасно. Крис чувствовал в себе его крепкий член и улыбался бы, если бы не поцелуй. Сладкое напряжение в растянутом кольце мышц, трепет эластичных стенок и наполненность твёрдостью, что отзывалась в паху тяжестью и возбуждением.
Чонин перестал терзать его губы, чуть вскинул голову, шаря по его лицу расфокусированным взглядом. Подбородок обжигало частыми выдохами, вырывающимися из приоткрытого рта. Ладонью по ягодице, бедру — Чонин упёрся рукой в матрас, выпрямил в локте, медленно повёл другой рукой по бедру, огладил ноющий член Криса и живот и тоже упёрся в матрас. Первый толчок был плавным и осторожным — совсем не таким, как жадный поцелуй в шею. Чонин прихватил зубами кожу на плече и снова мягко толкнулся. Он никуда не спешил, как и Крис.
Они ловили губы друг друга или вздохи, притираясь влажными и липкими от пота телами. Чонин иногда покусывал шею Криса, когда старался сдержаться и не сорваться, сохраняя неторопливый темп и дразня Криса чувственным трением внутри, из-за которого под кожей и в мышцах разливалось непередаваемо приятное тепло.
Крис не сразу сообразил, что может не держать свои ноги — выпрямленные руки Чонина всё равно фиксировали ноги в нужном положении. Но, сообразив, Крис ухватился руками за Чонина, притягивая его к себе. Обнимал за шею, запутывался пальцами в волосах, гладил по лицу или по груди, стирал с губ лишнюю влагу, чтобы через минуту вновь заставить эти губы блестеть. Целовал и растирал пальцами твёрдые вершинки сосков до низкого стона и резкого рывка.
Зажмурившись и запрокинув голову, Крис пытался сделать нормальный вдох широко открытым ртом. Нормальный не получился. Вообще никакой не получился, потому что новый толчок был глубоким и сплетённым с влажным шлепком, а следующий случился слишком быстро. К подбородку прижались горячие губы, и очередной толчок выбил из Криса весь воздух. Вдох превратился во всхлип. А тело таяло от быстрых и сильных движений.
Если Крис приоткрывал глаза, то непременно ловил напряжённый и немного сумасшедший взгляд Чонина — сверху вниз. Тот опирался на выпрямленные руки и продолжал бросать себя к нему, вжимался узкими бёдрами. Чонин то торопливо облизывал губы, то часто и неровно дышал, то прижимался губами к подбородку Криса или к уголку его рта. Но Крису уже было всё равно, он почти не чувствовал этого, поглощённый тем пожаром, что творился у него внутри. Каждый толчок — призрачной огненной плетью вдоль позвоночника. Вспышка — и волны жара по всему телу.
Крис раньше никогда не кончал нормально, когда оказывался снизу. Требовалась стимуляция рукой или минет, чтобы всё-таки дойти до оргазма. И вот этого он тоже не чувствовал — раньше. Не чувствовал изнутри мышцами живота глубокие и резкие толчки — раньше. И когда Чонин немного сдвинулся, чтобы продолжить ещё быстрее, Крис сорвался на отрывистый громкий стон, заблудившись в сладкой дрожи и потерявшись в пространстве. Ухватившись за липкую от пота шею, качнул бёдрами, нанизываясь на член ещё резче, до отказа, до цветных пятен перед глазами и пьяного головокружения. Подставил губы Чонину для поцелуя или укуса — всё равно. Чонин мог делать с его губами, что хотел, лишь бы не останавливался. Мог кусать до крови, только бы продолжал двигаться так же быстро и точно.
Продолжал танцевать свою любимую румбу у Криса внутри.
Выше и выше. Чтобы после — долгая невесомость до приятного падения на влажные от пота простыни. И чтобы не вдруг отдышаться и ощутить под пальцами горячую и липкую спину, прижаться подбородком к спутанным тёмным волосам и различить на коже обжигающее и такое же сбитое дыхание. Чтобы понять, где собственная дрожь, а где чужая. И чтобы осознать — это не Чонин так взмок, а собственная сперма на животе.
Прикрыв глаза, Крис лениво поднял руку и запустил пальцы в волосы Чонина. Гладил и перебирал, пока немного не оклемался. Достаточно, чтобы доползти до ванной с повисшим на нём Чонином. И потом — стоять под тёплыми струями и ловить всё ещё расфокусированный взгляд. Его мальчик до сих пор терялся в отголосках оргазма и едва заметно дрожал. Требовалось срочное лечение лёгкими поцелуями. И тихим вопросом:
— Почему я?
Чонин запрокинул голову, подставляя лицо под льющуюся сверху воду, потом смахнул капли ладонью.
— Потому что человек должен посвятить себя тому, кто достоин его самого. Хён, ты всё ещё можешь сказать мне те слова, что говорил четыре года назад?
Крис осторожно отлепил от поясницы промокшие пластыри и небрежно отбросил в сторону, мягко притянул Чонина к себе и едва слышно проговорил:
— Я люблю тебя, мой мальчик. Ни о чём не жалею и ни в чём не раскаиваюсь.
