— А я люблю тебя. И тоже ни о чём не жалею и ни в чём не раскаиваюсь. И завтра забираю тебя домой. Ты мой, хён. И даже тебе меня не переупрямить. Мне пофиг на твой чёрный или белый. Я вижу только красный.
12 июня
Утро для Криса началось в пять вечера. Он полюбовался в ванной на собственное отражение в зеркале и потрогал пальцем всё ещё сочный след на шее, аккурат под кадыком. След был не единственным, впрочем, Чонин его всё время так целовал, словно хотел пометить до конца жизни.
В тот день Крис утром рванул на работу, толком не поглядевшись в зеркало. Весь участок до самого вечера пытался стрясти с него телефон “горячей штучки” и давал бесплатные советы по сведению характерного пятна, а дежурный пристально пялился на шею Криса, мечтательно лыбился, как полный кретин, и то и дело повторял: “Какие восхитительные губы…”
Крис пережил это без особых проблем, потому что сам ходил с тем же видом, что и дежурный, мечтательно лыбился, как полный кретин, и порывался позвонить Чонину каждые четыре минуты.
В остальные дни они перевезли большую часть вещей в двухэтажный коттедж, навели порядок, а сегодня вот у Криса выдался выходной, который он проспал почти полностью.
Крис сунулся в кухню, где шумела вода. Чонин как раз тёр губкой тарелку. На нём красовались джинсы и белая майка, а на левом плече раскрыла рыжие крылья крупная бабочка.
— Я не сильно проспал? — задумчиво спросил Крис, внимательно разглядывая бабочку и отмечая чёрные полосы на крыльях, широкую чёрную кайму и белые пятнышки. Сантиметров десять будет. Крупный экземпляр.
— Учитывая, что ты писал книгу до семи утра? Самое время встать, — негромко отозвался Чонин, плавно повернул голову и просиял улыбкой — сразу для Криса и для бабочки.
— Как бы это снять…
— Зачем? Она мне не мешает.
— А мне вот мешает, — нахмурился Крис, глядя на бабочку с осуждением — уселась именно туда, куда хотелось поцеловать. — Монарх, что ли? Почему она на тебе сидит? Я возражаю. Твоей душе ещё рановато в рай.
— Какой ещё рай? Ты у меня спрашиваешь или у неё? Я вообще такое впервые вижу. — Чонин снова повернул голову и подул на бабочку. Она легко спорхнула с его плеча и перелетела на стол. — Теперь не мешает?
Крис вместо ответа придвинулся к Чонину и забрался пальцами под майку.
— Только попробуй, — тихо, но с угрозой предупредил Чонин, боявшийся щекотки. Пришлось обнять его за пояс и поцеловать в шею.
— Был на занятиях? — пробормотал в шею Крис, не желая отлипать от неё. Шея была горячая и вкусно пахла мандаринами.
— Угу. Потом пришлось задержаться, так что ужин надо заказывать.
— Задержаться где?
— Приехал инспектор Момсен, хотел поговорить. Отвёз к мосту в направлении Торонто.
Крис напрягся и крепче обнял Чонина.
— Обо мне спрашивал?
— Он хотел, чтобы я дал показания против тебя. Потом его сбил грузовик. Насмерть. Сказали — несчастный случай. Мне пришлось поехать с полицейскими и ответить на несколько вопросов, пока они проверяли записи с дорожных камер.
Крис сглотнул, пытаясь переварить слова Чонина. Тот спокойно домыл тарелку, аккуратно поставил в сушилку, ополоснул руки и потянулся за полотенцем. Крис просто смотрел, как Чонин вытирал руки, и не мог два умножить на два. Четыре не получалось. У него вообще мозги как в оцепенение впали.
— Он… Чонин.
— М-м-м? — Чонин повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. Спокойный и невозмутимый.
— Просто вот так вот грузовик взял и сбил человека, с которым ты разговаривал?
— Да. Инспектор Момсен оказался на дороге перед грузовиком. Это было неожиданностью для всех. В полиции посмотрели плёнку. Несчастный случай. Коллеги сказали, он в последнее время был нервный и со всеми ругался, часто опрокидывал стаканы с кофе. Никто не удивился, что он проявил неосторожность по рассеянности. Я сказал им, что Момсен спрашивал меня о пропавших четыре года назад парнях. Все понимающе покивали и подытожили, что у Момсена был на этом деле пунктик. Он вполне мог занервничать и угодить под машину по неосторожности. Тем более, его от дела отстранили несколько недель назад. Оказалось, он не имел права задавать мне вопросы.
Крис открыл рот и тут же закрыл. Потёр лоб ладонью и вздохнул. Медленно притянул Чонина к себе и едва слышно уточнил:
— Ты его убил? Из-за меня?
Чонин не отвёл глаза. Смотрел прямо и уверенно.
И молчал.
Крис обнял его и прижался подбородком к виску. Медленно гладил тёмные волосы и кусал губы, стараясь совладать с внутренней дрожью. А дрожь всё не проходила.
— Мне… надо подумать… — пробормотал он, прихватил ветровку и вывалился из дома.
Домой он не вернулся ни вечером, ни ночью. Спал в “кадиллаке” у участка, пытаясь свыкнуться с мыслью, что его мальчик убил из-за него. И это, наверное, расплата за всё, за все грехи скопом. Его мальчик вернул долг, но… Чонин не был должен. Ничего.
К полудню Крис съездил в участок Момсена и просмотрел запись пять раз. Чонин не прикоснулся к Момсену даже пальцем. На записи он всё время стоял на одном месте, а потом и вовсе держал в руках папку Момсена и читал что-то. На записи их ещё и разделяло расстояние в метр, а то и чуть больше.
