13-й мехкорпус относился к корпусам сокращенного состава, в нем остро ощущалась нехватка техники, всех имеющихся танков не хватало для укомплектования даже одной дивизии. К тому же в его полках не было танков новых конструкций. В наличии числились сто девяносто шесть пушечных и сорок восемь пулеметных Т-26, один тягач на базе Т-26, пятнадцать БТ, девятнадцать огнеметных танков, шестнадцать танкеток и тридцать четыре бронемашины.
Самым сильным соединением 13-го мехкорпуса считалась 25-я танковая дивизия полковника Никифорова: двести двадцать восемь танков и три бронемашины.
Такая вот арифметика. А дальше начиналась алгебра…
В полночь 22 июня 13-й мехкорпус был поднят по тревоге, и через два часа его штаб перешел на полевой КП в лесу, что в пятнадцати километрах юго-западнее Бельска. До полудня всех снедала напряженная неизвестность, но в полдень она разрядилась яростной перестрелкой в районе Браньска. Сражение длилось почти восемь часов, но все равно пришлось оставить Браньск, а затем и Бельск со всеми корпусными складами, с жилым городком и технической базой.
Немецкая 4-я армия всей своей мощью шла напролом, пытаясь охватить с востока Белосток, перерезать железную дорогу, а главное, Волковысское шоссе – единственную трассу, по которой еще можно было выйти из Выступа. Генерал Ахлюстин разгадал замысел противника и держал своих бойцов именно там, где намечался главный удар. Все свои надежды возглагал он на 25-ю танковую дивизию, самую мощную и обученную в корпусе, самую боеспособную. Она у него была и главной ударной силой, и резервом, который то и дело приходилось бросать в опасные прорывы. Если бы все это происходило при тушении лесного пожара, то 25-я дивизия играла бы роль главной водяной помпы.
Первым из 25-й танковой дивизии встретил немцев и вступил с ними в бой ее разведывательный батальон. Он стоял в Браньске и здесь же сразу преградил путь передовым частям вермахта. Разведбат был неплохо оснащен: мотоциклы, бронемашины, плавающие танки, но он предназначался для ведения разведки боем, но никак не для жесткой обороны рубежа. В неравном бою его быстро рассекли на части и прижали к реке Нужец. Батальон погибал… Едва Ахлюстин получил сигнал бедствия, как тут же послал на помощь разведчикам целый полк на мотоциклах – сто стальных коней в сопровождении трех танков. Этот отряд должен был решить судьбу боя за Браньск. Однако пробилась к разведбату только головная застава мотоциклетного полка. Остальные напоролись на ураганный заградительный огонь. Мотоциклисты вылетали из своих седел, трехколесные машины опрокидывались вверх тормашками, разливая бензин из пробитых баков, а потом и вовсе вся полоса атаки занялась огнем. Из четырех командиров рот погибли двое, три сопровождавших танка не сделали никакой погоды, и командир мотополка капитан Громов увел остатки своей части к Бельску.
Контратака, предпринятая в первый день для спасения разведбата, 23 июня переросла в ожесточенное встречное сражение, в которое оказались втянутыми все силы 25-й танковой дивизии и приданного ей 18-ro мотоциклетного полка.
Дрались врукопашную, но не попятились назад ни на шаг. Четыре дня и четыре ночи бились. Горючего почти не было. Били немцев прямой наводкой из неподвижных танков. Стояли на одном мужестве…
Браньск дважды переходил из рук в руки. Однако успех оказался на стороне тех, у кого были снаряды и бензин… У немцев.
25-я танковая дивизия начала отходить. На сборные пункты от подразделений приходили лишь единичные машины – так велики были потери.
Чудом уцелевший боец мотоциклетного полка повредился в уме. Увидел генерала, который собирал вокруг себя вышедших из боя бойцов, решил, что это диверсант, который хочет всех погубить, снял свой карабин и прицелился. Нажал на спуск. Но выстрел не последовал – магазин был пуст, как пусты были и оба подсумка. Все расстрелял в бою. На него налетели.
– Ты в кого целил, гад?! Это же генерал Ахлюстин!
– Я Ахлюстина знаю! А то диверсант!
– Сам ты диверсант! Бей его, ребята!
И убили бы, если бы кто-то из командиров не заметил, что мотоциклист сошел с ума: он грыз приклад карабина и рычал.
Теперь 13-й мехкорпус, потерявший в тяжелых боях все свои танки, мог вести только сдерживающие бои. Десяток уцелевших бронемашин никак не спасали отчаянное положение.
