После распада державы Александра, при Птолемее III, Египет вновь обретает политическую самостоятельность. Последующие два века вплоть до Рождества Христова заполнены династическими распрями Птолемеев.
Египет все более подпадает под влияние Рима. При поздних цезарях сохраняется лишь видимость национальной независимости Египетского государства, в действительности же Египет становится римской провинцией, эксплуатируемой колонией, житницей Римской империи.
Христианство рано получает распространение в Египте. С 640 года н. э. Египет попадает в полную зависимость от арабской державы, позднее – под власть Османской империи и в европейскую историю входит уже во времена похода Наполеона.
В 1850 году Огюст Мариет, тридцатилетний французский археолог, поднялся на цитадель города Каира. Едва прибыв в Египет, он прежде всего хотел насладиться видом этого города, что настойчиво рекомендовалось всем чужеземцам. Но Мариет увидел не просто город – он увидел далекое прошлое, ибо его внимательный глаз сумел разглядеть за «кондитерскими украшениями» минаретов в силуэтах грандиозных монументов, окаймлявших границу западной пустыни, исчезнувший Древний мир. Он прибыл в Египет, чтобы выполнить одно небольшое поручение, но увиденное с высот цитадели изменило его судьбу.
Мариет родился в 1821 году в Булони и рано увлекся египтологией. В 1849 году он был зачислен ассистентом в Лувр и послан в Каир для приобретения кое-каких папирусов. Приехав в Египет и став свидетелем хищнической распродажи древностей, он потерял интерес к торгам с антикварами. Его заинтересовало совершенно иное.
Мариет видел, что Египет, сам того не ведая, превратился в колоссальный аукцион по распродаже древностей. Кто бы ни ступал на Египетскую землю – ученые, туристы, кладоискатели, – всеми ими, независимо от целей, приведших их в Египет, завладевала одна страсть – коллекционирование древностей. Попросту говоря, они растаскивали уникальные памятники, вывозя их за границу.
И в этом им помогали местные жители. Рабочие, участвовавшие в археологических раскопках, припрятывали мелкие находки, чтобы продать их «глупым» иностранцам, готовым платить за «старье» чистым золотом.
Ущерб усугублялся разрушениями при раскопках, которые, как правило, велись скорее в погоне за материальными успехами, нежели научными. Пример Лепсиуса никого ничему не научил. В ходу были методы Бельцони. И Мариет, как бы ему ни хотелось заняться исследованиями и раскопками, понял, что гораздо важнее для будущего археологической науки сохранить египетские древности. Решив навсегда остаться в Египте, где, как он думал, только его личное присутствие могло гарантировать защиту и сохранность древних памятников, Мариет даже в мечтах не дерзал предвидеть, какой успех выпадет на его долю. Он не подозревал, что всего за несколько лет сумеет создать самый большой в мире Египетский музей.
Но и Мариету, третьему великому египтологу девятнадцатого столетия, было суждено сделать открытие, прежде чем заняться хранением и собиранием древностей.
Вскоре по прибытии он обратил внимание на странный факт. В роскошных садах сановников и перед зданиями новых храмов в Александрии, Каире и Гизе встречались поставленные для украшения каменные сфинксы, чрезвычайно похожие друг на друга. И Мариет первым задумался над тем, откуда они доставлены, где находились первоначально.
Случай играет важную роль во всех открытиях. Прогуливаясь по развалинам в Саккаре, Мариет увидел напротив ступенчатой пирамиды еще одного сфинкса. На сей раз из-под песка выступала одна лишь голова. Мариет, разумеется, не первым его заметил, но первым обратил внимание на то, что этот сфинкс – точная копия тех, которые украшали сады Каира и Александрии.
А когда он нашел надпись, сообщавшую о жизни и смерти Аписа, священного быка Мемфиса, то все прочитанное, услышанное, увиденное слилось в его сознании в одну фантастическую картину таинственной, бесследно пропавшей аллеи сфинксов, о существовании которой было известно давно, но местонахождения которой никто не знал.
Он нанял несколько землекопов-арабов, да и сам взялся за заступ и в результате нашел более 140 сфинксов. Сегодня мы называем основную часть сооружений, которые находились в Саккаре, и на поверхности, и под песком, Серапеумом или Серапейоном, по имени бога Сераписа. Аллея сфинксов соединяла два храма.
