Неподалеку от Серапеума Мариет обнаружил могилу дворцового чиновника и крупного землевладельца Ти. Если к склепу быков прикасались еще во времена Птолемеев, когда его расширяли, устанавливая новые саркофаги (кстати говоря, работа эта была прервана столь внезапно, что один большой черный гранитный саркофаг так и остался лежать у порога – его не донесли до места назначения), то гробница вельможи Ти была чрезвычайно древней: ее построили в 2600 году до н. э., когда выстроили свои пирамиды Хеопс, Хефрен и Микерин.
Ни одно из ранее открытых захоронений не давало такого реального представления о жизни древних египтян, как эта гробница. Достаточно осведомленный о том, как хоронили древних египтян, Мариет, конечно, надеялся обнаружить здесь, кроме украшений, предметы домашнего обихода, статуи и способные многое поведать рельефы. Но то, что он увидел в залах и коридорах гробницы, превосходило до сих пор найденное по богатству подробностей из повседневной жизни древних египтян.
Богач Ти постарался, чтобы и после смерти в его распоряжении осталось все окружавшее его при жизни. В центре всех изображений – он сам, богатый и важный Ти. Он в три-четыре раза крупнее всех окружающих – рабов, простолюдинов. Сами пропорции его фигуры должны подчеркивать могущество и власть над униженными и слабыми.
В стилизованных настенных росписях и рельефах, хотя и линейных, но тем не менее детализированных, нашло отражение не только праздное времяпрепровождение вельможи. Мы видим на них процесс изготовления льняной ткани, наблюдаем косцов за работой, погонщиков ослов, молотьбу, веяние. Можем проследить от начала до конца технологию постройки корабля, какой она была четыре с половиной тысячелетия назад: обрубку сучьев, обработку досок, работу со сверлом, стамеской, которые, кстати говоря, изготовлялись в те времена не из железа, а из меди. Совершенно отчетливо различаем всевозможные орудия труда и среди них – пилу, топор и даже дрель. Мы замечаем золотоплавильщиков и узнаем, как в те времена задували печи для плавки золота. Перед нами – скульпторы и каменотесы, рабочие-кожевники.
Нам дозволено убедиться, какой немалой властью был наделен чиновник ранга господина Ти, – это подчеркивается везде. Стражники сгоняют к его дому деревенских старост для расчетов, бедолаг волокут по земле, душат, избивают. Бесконечная вереница женщин несет дары, бесчисленное множество слуг тащат жертвенных животных и закалывают их. (Изображение так детализировано, что мы можем судить, какими приемами закалывали быков 45 столетий назад.)
Мы вольны полюбоваться на то, как жил господин Ти, словно заглянув в окно его дома: господин Ти у стола, господин Ти со своей супругой, со своей семьей. Вот он за ловлей птиц. Вот с семьей путешествует по дельте Нила.
А вот – и это один из самых красивых рельефов – господин Ти плывет в лодке сквозь заросли тростника. Он стоит, выпрямившись во весь рост, а измученные гребцы сгибаются, налегая на весла. Вверху в зарослях летают птицы, в воде вокруг лодки кишмя кишат рыба и всякая прочая нильская живность. Одна лодка плывет впереди. Команда занята охотой: сидящие в лодке люди нацелили гарпуны, готовясь вонзить их в мокрые, блестящие спины гиппопотамов.
Неоценимое значение этого рельефа для времени Мариета меньше всего определялось его художественными достоинствами – оно обусловливалось тем, что изображения давали подробнейшее представление о каждодневной, будничной жизни древних египтян, показывая не только,
(То же представление дает и гробница Птахотепа, крупного государственного чиновника, а также открытая 40 лет спустя гробница Мерерука. Обе они находились близ Серапеума.)
Ознакомление с очень старательно разработанными, но по своему техническому уровню еще весьма примитивными способами преодоления материальных трудностей жизни, в основе которых лежало применение рабского труда, заставляет нас проникнуться еще большим уважением к великим свершениям строителей пирамид, представлявшим собой большую загадку во времена Мариета.
