Разве нечто похожее не произошло в свое время с одним из первых искателей древностей, неаполитанским кавалером Алькубьерре, которому посчастливилось 6 апреля 1748 года в самом начале своих раскопок наткнуться на центр Помпеи? Не осознав своей удачи, этот нетерпеливец засыпал раскопанное и принялся копать в других местах. Прошли годы, прежде чем он понял: как раз первый удар заступа и был верным.
Перед Карнарвоном и Картером лежала Долина царей. Десятки людей копали здесь до них, но ни один не оставил мало-мальски точных записей или планов раскопок. Горы мусора и щебня громоздились здесь одна возле другой; между ними виднелись проходы в уже обнаруженные гробницы.
Существовал единственный путь – приступить к планомерным раскопкам и вести их до тех пор, пока не докопаешься до скального грунта. Поэтому Картер предложил начать раскопки в треугольнике, образованном гробницами Рамсеса II, Меренптаха и Рамсеса VI. Впоследствии он писал:
Рискуя быть обвиненным в том, что проявляю прозорливость задним числом, я тем не менее считаю себя обязанным заявить: мы твердо надеялись найти совершенно определенную гробницу, а именно гробницу фараона Тутанхамона.
Это звучит неправдоподобно, если представить себе разрытую вдоль и поперек Долину царей. Скажем больше: неправдоподобно смело, учитывая, что у обоих исследователей имелось очень мало оснований для подобных надежд, а весь ученый мир решительно склонялся к мысли, что время великих открытий в Долине царей миновало. За столетие до этого Бельцони, раскопав могилы Рамсеса I и Сети I, Эйе и Ментухотепа, заявлял:
Я твердо убежден, что в долине Бибан-аль-Мулук нет никаких других гробниц, кроме тех, которые стали известны благодаря моим недавним открытиям, ибо, прежде чем покинуть это место, я сделал все, что было в моих скромных силах, чтобы обнаружить хотя бы еще одну гробницу, но безуспешно. Эта моя точка зрения находит свое подтверждение и в том, что независимо от моих исследований, после того как я покинул это место, британский консул господин Солт провел там четыре месяца, пытаясь найти еще какую-нибудь гробницу, но все его старания оказались тщетными.
Через 27 лет после Бельцони Долину царей тщательно исследовала большая немецкая экспедиция. Когда она завершила свою работу, ее руководитель Рихард Лепсиус был убежден, что исчерпал все возможности и все, что можно было здесь найти, найдено.
Это, однако, не помешало Лоре на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий найти несколько новых, ранее неизвестных гробниц, как и Дэвису после него.
Однако в описываемое время в Долине царей не осталось, наверное, ни одной песчинки, которую бы по меньшей мере трижды не перенесли с одного места на другое. И когда Масперо в качестве начальника Управления раскопками и древностями подписывал концессию на раскопки лорда Карнарвона, он не преминул выразить твердую уверенность, уже как ученый, что, собственно говоря, это совершенно излишне: никакие новые находки в Долине царей невозможны.
Но почему же, несмотря на все эти обстоятельства, Картер все-таки надеялся обнаружить здесь гробницу? Причем не какую-нибудь, а совершенно определенную – гробницу Тутанхамона?
Начнем с того, что ему были хорошо известны находки Дэвиса, которые он видел собственными глазами. Среди них имелся найденный под скалой фаянсовый кубок с именем этого фараона. А неподалеку от скалы, почти совсем рядом, в шахте-могиле Дэвис нашел деревянную шкатулку. На обломках золотой пластинки, лежавшей в шкатулке, значилось имя Тутанхамона.
Дэвис несколько поспешил с выводами, заключив, что данная шахта-могила и является местом погребения царя. Картер пришел к другому заключению, которое подтвердилось, когда выяснилось, что при первом исследовании ошибочно атрибутирована третья находка Дэвиса.
Речь шла о нескольких сосудах, обнаруженных в углублении скалы и наполненных не представлявшими на первый взгляд большого интереса глиняными черепками и свертками полотна. При повторном исследовании (его произвели в Метрополитен-музее, в Нью-Йорке) выяснилось, что это, несомненно, остатки материалов, использованных во время погребения Тутанхамона.
Но и это еще не все: когда Дэвису удалось обнаружить последнее пристанище царя-еретика Эхнатона, он нашел там несколько глиняных печатей Тутанхамона.
