В руке бога появился нож. Он разрезал попугая – перья и кровь в хаотичном рисунке разлетелись по полу.
Вукуб-Каме и раньше не видел триумфа, но видел прибытие брата в Терра Бланка. Теперь не было ни того, ни другого. Или было? Он не мог разобраться. Ветви множились, переплетались и снова расходились. Возникло лицо юной женщины, на секунду он увидел брата на Черном троне. Образ, пусть и мимолетный, так поразил бога, что шрамы на его ладонях запульсировали от боли. Нож выпал из руки и, коснувшись пола, превратился в дым.
Нет, это невозможно! Правитель Шибальбы – он. Ничто этого не изменит!
Словно желая утешить Вукуб-Каме, рисунок на полу предложил ему еще одно краткое видение – на этот раз он сам сидел на троне. Но это не принесло ему облегчения.
Вукуб-Каме кулаком перевернул клетку и повернулся к Штабай.
– Она была в его глазах… Надеюсь, наслаждаясь жизнью человека, он уже никогда не станет богом.
С него было достаточно, бог погрузился в озеро тени и спустился по девяти уровням в свое царство. Прошел в тронный зал и сел на обсидиановый трон. Ему нужно было увериться, что он все еще правитель и будет правителем всегда.
Никто так не боится воров, как тот, кто сам украл, и не что-нибудь, а королевство.
Их путь пролегал через множество штатов; поезд карабкался на горы и спускался в ущелья, огибал заброшенные шахты и нырял в сосновые леса, которые сменились пустыней. На каждой остановке у окон толпились продавцы, агрессивно предлагающие свои товары. Все это не было утомительным. Они ехали в просторном купе первого класса, которое мало чем отличалось от номера отеля. Большая кровать, два кресла, столик у окна и умывальник. Над умывальником висело овальное зеркало, на окне – темно-оранжевые занавески в тон покрывалу на кровати. На полу – коричнево-песочный ковер.
В поезд Кассиопея села уставшей. Она сняла туфли и сразу упала на кровать. Хун-Каме лег рядом с ней. Запоздало мелькнула мысль, что надо бы как-то поделить территорию. Вспомнились слова матери: «В каждом мужчине есть немного от дьявола, пусть даже он и ведет себя как святой». Но мама была далеко, Хун-Каме был не дьяволом, а богом, и к тому же просто не было сил, чтобы строить баррикаду из подушек. Сон сморил моментально.
Разбудили ее всполохи молний – за окном была гроза. Она села и взглянула на Хун-Каме. Кажется, он спал, грудь его спокойно поднималась и опускалась. А еще говорил, что не спит.
Кассиопея похлопала его по плечу, и бог нехотя открыл свой единственный глаз.
– Прости, – сказала Кассиопея. – Ты был… я думала, ты не спишь.
– Не сплю, – отрезал Хун-Каме.
Он нахмурился, и девушка пожалела, что разбудила его. Кажется, она нарушила какие-то границы.
Довольно долго они молчали, потом Хун-Каме заговорил хрипло, как будто разговаривал сам с собой:
– Я постепенно превращаюсь в человека… Все дело в твоей крови, она влияет на меня. Юкатан все дальше от нас, но это не помогает, я становлюсь слабее с каждым километром. Брат знает об этом, и он несомненно ждет, что изменения со мной пойдут на пользу его планам. Неизвестно, сколько времени у нас осталось.
Кассиопея подняла руку и посмотрела на палец. Иногда она забывала о том, что была для него донором. Но иногда действительно чувствовала себя очень плохо.
– Ты становишься человеком, а меня это убивает, – вырвались слова.
– К несчастью, это так.
– Ох, – прошептала Кассиопея. Она не знала, что еще сказать. Было немного обидно. Только-только взглянула на мир, и что же, скоро покидать его?
«
Она взглянула на бога – того, кто мог обречь ее на раннюю смерть.
– Зачем твой брат это сделал?
Этот важный вопрос они почему-то еще не обсуждали. Кассиопея не собиралась касаться болезненной для него темы, но он, в конце концов, первый начал.
– Ты никогда не слышала о семейных ссорах? Слышала, конечно. Ты же не ладишь со своим кузеном Мартином. Появись у тебя возможность, ты бы избавилась от него?
– Ты имеешь в виду, могу ли я навредить ему? Не знаю… Я всегда хотела оказаться от него подальше… ну, может, говорила какие-то гадости…
– Что-то мне подсказывает, девочка, ты бы могла отомстить ему.
– Я не девочка, – оскорбившись, возразила Кассиопея. – Нет. Однажды мы говорили об этом с мамой, и я поняла, что мне не нужно причинять Мартину боль, чтобы стать счастливой. Да, я хотела, чтобы он упал в колодец, но это была полная глупость. В тринадцать лет я стукнула его и ничего не добилась, только себе сделала хуже. Я стану такой же, как он, если буду получать радость от страданий других. А я не такая, как Мартин.
Хун-Каме был озадачен ее словами.
– Мой брат получает удовольствие от страданий других, мы все получаем, – сказал он. – Мы повелители Шибальбы, доброта нам не свойственна. Но, конечно, не только это заставило его отрубить мне голову. Он хочет новую империю.
