Жара в Эль-Пасо была невыносима. Она пробиралась под воротник платья Кассиопеи, угрожая запечь ее, как буханку хлеба. Проходя таможню, мужчины и женщины обмахивались шляпами и газетами. Ждать пришлось долго. Действовавший здесь запрет на спиртное превратил многих законопослушных граждан в контрабандистов. Ящик виски, купленный за 36 долларов в Пьедрас-Неграс или любом другом северном городе, можно было бы продать втридорога в Сан-Антонио. И всегда находился человек, желающий перевезти через границу экзотические товары, – одного мужчину поймали с дрожащей малышкой чихуахуа в чемодане, другой опоил шесть попугаев, чтобы те молчали во время перевозки.
Кассиопея, встав на цыпочки, пыталась определить длину очереди. Она нервничала, с неприязнью ожидая вопросов на английском языке, который не понимала, хотя, скорее всего, будет не трудно найти человека, говорящего по-испански, если возникнет такая необходимость. В Эль-Пасо, расположенный в западной части штата Техас, многие переехали из Мехико. Некоторых на это толкнула Революция, другие жили здесь с времен, когда территория еще считалась частью Мексики, а кто-то прибыл совсем недавно: священники и монашки, так же как и кристерос, примеряющие на себя роль мучеников.
Толпа потихоньку двигалась вперед, и когда офицер таможни заговорил, Кассиопея вдруг осознала, что не только понимает его, но и может ответить. Слова срывались с языка так же легко, как если бы она говорила на английском годами.
Таможенник вежливо кивнул им, пропуская. Кассиопея моргнула и повернулась к спутнику.
– Я поняла все сказанное этим человеком. Как такое возможно?
– Смерть говорит на всех языках, – ответил он.
– Но я не смерть.
– Мы с тобой связаны, Кассиопея.
Хун-Каме предложил ей руку, и они направились на площадь Сан-Хасинто. Местные называли ее Аллигатор-Пласа, потому что в обнесенном забором пруду плавали самые настоящие крокодилы. Через эту площадь проходили все трамвайные пути, и она являлась живым сердцем города.
За последнее десятилетие Эль-Пасо, ничем раньше не примечательный, разросся в настоящий город, и здесь было предостаточно удобных для размещения мест. Четырехэтажный «Шелдон», выходящий окнами на площадь, считался одним из самых известных отелей юго-запада Америки. Во время Революции 1910–1917 годов здесь останавливались журналисты, освещавшие события, а то и повстанцы, участвующие в битвах. Отель «Орндорфф» по соседству открылся недавно, и цены там были заоблачные, но Хун-Каме выбрал именно его. На этот раз он снял два отдельных номера, и клерк любезно передал им ключи.
Кассиопея сразу же приняла душ. В отелях ей больше всего нравились прекрасные ванные комнаты. Она переоделась в чистое платье, подумав, что остальную одежду нужно отправить в стирку. Потом постучала в дверь Хун-Каме.
Несколько дней назад она бы не осмелилась на такое, но теперь просто зашла и села на край кровати, не испытывая никаких неудобств.
– Что теперь? – спросила она. – Выходим?
– Да. Но сначала мне нужно позвонить Лоре.
Хун-Каме поднял трубку телефона и заказал разговор. Он также успел переодеться – сменил серый дорожный костюм на приятного цвета пиджак. Выглядел он щеголевато. Кассиопея посмотрела на него и улыбнулась. И тут же одернула себя: не стоит так фамильярничать, благоразумной девушке нужно держать расстояние. Но была ли она благоразумной девушкой?
Переговорив, Хун-Каме опустил трубку и повернулся к ней, засовывая руки в карманы пиджака.
– Лоре уже переслал деньги, так что с этим проблем нет, – сказал он.
– Ты не кажешься довольным, – заметила Кассиопея.
– Я надеялся, он знает, где найти Уай Чиво.
– Понятно, он не знает.
– Да, но у него есть одна мысль.
Кассиопея сразу же вспомнила предложение Лоре отрезать руку. Почему-то она сомневалась, что «одна мысль» будет приятной. Скорее всего она опять стала частью какого-то плана.
– У меня больше нет волос, которые можно отрезать, – ответила Кассиопея, касаясь коротких, до скул, локонов.
– О, не волнуйся, сейчас я бы не смог вызвать призраков, даже если бы попытался, – ответил бог.
– Но ты же мастер создавать иллюзии…
– Я уже говорил тебе. Сильнее я не становлюсь. Еще чуть-чуть, и ничего не останется.
Выглядел он ничуть не хуже, чем раньше. Высокий и статный, никаких намеков на слабость. А вот она ощущала надвигающуюся головную боль. Вроде и поспала в поезде, но все равно чувствовала себя уставшей. Для энергичной девушки, привыкшей вставать с рассветом, это казалось странным.
– Ты вообще знаешь, как выглядит этот Уай Чиво?
– Ну… как колдун… как козел, – ответил он.
Кассиопея сомневалась, что по улицам Эль-Пасо спокойно бродит получеловек-полукозел – существо из мифов ее полуострова.
– Ты что-то не договариваешь, – сказала она, внимательно глядя на Хун-Каме.
– Есть одна ведьма… – неохотно признался он. – Эта ведьма… она знает об Уай Чиво.
– И в чем подвох?
Кассиопея уже поняла, что подвох точно есть, и лучше сразу узнать правду.
– Она потребует оплату. И не возьмет денег.
Кассиопея поджала губы, смутно догадываясь.
– Кровь, – развеял сомнения Хун-Каме.
