– Ничего такого я не думал. Просто я не хотел отягощать тебя всем этим. И еще больше портить свою жизнь, – не очень вежливо закончил Хун-Каме.
– Я не бесполезна, – произнесла девушка, – и я могу быть храброй.
– То, что ты храбрая, я знаю, – ответил бог. Он наклонился к ней и какое-то мгновение выглядел совсем как человек, что испугало ее… Перед ней был красивый мужчина, как на старинном портрете, и голос его был красив.
Но наваждение прошло, Хун-Каме, видимо, тоже что-то почувствовавший, отодвинулся подальше от нее.
– Тебе не стоит думать о моем брате и его интригах. Я добьюсь победы, и ты будешь награждена за помощь, как и обещано, – небрежно заметил он, снова став Великим владыкой.
Такие изменения сбивали с толку. У Кассиопеи запылали щеки.
– Ты одаришь меня драгоценным камнями и всеми богатствами земли, которые принесут твои слуги, – сказала она и повертела на запястье браслет.
– Тем, чего больше всего желает твое сердце, – просто ответил он.
Океан, залитый лунным светом, пляж с золотым песком, автомобиль, ревущий на дороге, красивое платье до колен, чтобы танцевать в нем под музыку, о которой пишут в газетах…
Но когда она взглянула на Хун-Каме, чтобы спросить: «Можно все это?», слова застряли в горле.
Молчание растянулось на вечность, и за эту вечность сердце Кассиопеи наполнила пустота. Она ждала, что Хун-Каме заговорит, потому что сама боялась сказать что-то лишнее, но слишком долго молчать для нее было невыносимо. Вздохнула, подняла голову и на секунду залюбовалась его профилем. А придумав, что спросить, постаралась, чтобы голос прозвучал как можно беззаботнее:
– Ты не знаешь, ресторан открыт?
– Пойдем проверим, – спокойно ответил он.
Вагон-ресторан в этот час пустовал и услужливый официант сразу посадил их за столик. Кассиопея уперлась подбородком в руку и стала смотреть в окно. Дождь прекратился, появились звезды.
– Что тебе снится? – неожиданно спросил Хун-Каме.
– Прости? – она отвернулась от окна.
– Когда ты спишь, что тебе снится?
– О, даже не знаю. Много чего, – пожала плечами девушка, проводя пальцем по краю бокала.
– Наверное, тебе снится то, что ты видишь на улице днем, знакомые люди?
– Да, иногда.
Ей стало интересно, к чему он ведет. Она заметила на его щеках следы щетины. Разве раньше ему приходилось бриться? Он всегда казался ей идеальным, как статуя.
– Кажется, сегодня мне снился сон. Мне трудно это понять, поскольку я к такому не привык, – признался Хун-Каме.
– Мой отец говорил, что сны посылают нам тайные сообщения. Если тебе снится, что ты летаешь, – это к одному, а если выпадают зубы – совсем к другому. Ужасно, когда во сне выпадают зубы.
– Мне снилась ты, – сказал он ровным голосом.
Кассиопея так громко закашлялась, что, наверное, ее мог слышать весь поезд. Схватила салфетку и стала теребить ее, боясь взглянуть на него.
– Что такое? – спросил Хун-Каме. – Иногда ты бываешь такой странной.
– Со мной ничего. Я тебе снюсь, а так ничего такого, – ответила она, поднимая голову. Разве он не видит, как она смущена?
Теперь уже бог казался раздраженным, словно Кассиопея нагрубила ему. Но она не пыталась грубить – просто не ожидала услышать подобное.
– Суть в том, что я не должен был видеть сны. Ни о тебе, ни о зубах, ни о чем другом. У меня такое чувство, что я стою на зыбучих песках и медленно погружаюсь. Забываю, кто я.
Хун-Каме выглядел потерянным. Девушка дружески похлопала его по руке, не зная, как еще отреагировать.
– Ничего, скоро ты снова станешь самим собой, – пообещала она.
Бог взглянул на руку, все еще лежащую на его руке. Кассиопея смутилась, решив, что допустила ненужную вольность. Но когда постаралась убрать руку, он сжал ее пальцы.
– Мне снилось, что ты шла по Черной дороге Шибальбы, – сказал он. – Мне это не понравилось. Это опасный путь. Когда ты разбудила меня, я обрадовался. Я не желаю тебе вреда, леди Тун.
Кассиопея уставилась на пустую тарелку перед собой.
– Наверное, не остается ничего другого, кроме как надеяться на лучшее.
– Да, наверное, так, – погрузившись в свои мысли, сказал Хун-Каме.
Подошел официант и наполнил бокалы водой. Скоро принесут заказанные ими блюда.
– Я тебе говорил, как красивы горы на востоке моего королевства? – внезапно спросил Хун-Каме. – Они из разных слоев: сначала идет крепкий жадеит, потом малахит и наконец светло-розовый коралл. Даже звезды позавидовали бы их красоте.
В мрачных глазах Хун-Каме затанцевал свет.
– Ты так говоришь, потому что не видел, как звезды иногда проносятся по небу, – возразила она. – Вот это действительно красиво. Просто дух захватывает!
– Они сделаны из малахита, из коралла?
– Ну, нет.
– Тогда не сравнить.
Кассиопея улыбнулась, и… он улыбнулся в ответ. Было видно, что улыбка пришла из сердца. Но понимал ли он сам это?
Поезд мчался вперед, бокалы звенели. Хун-Каме посмотрел на девушку так, будто впервые увидел ее по-настоящему. А, может, так и было.
