– Могу я взять мою куколку?
– Да. Если я не вернусь сюда, это место твое.
– Здесь странно пахнет.
– Ты привыкнешь.
Он снял зимнюю куртку с двери, надел ее, взял посох и вышел из дома.
Кахан понимал, что ему следовало направиться в лес, идти на юг, избегать Большого Харна, избегать людей в Харне и на всем севере. Может быть, ему удастся найти спокойное место в Тилте. Там расположен командный пост новых Капюшон-Рэев, и никто не поверит, что он туда пошел.
Но в Круа всегда обсуждают новых людей, а отсутствие краски клана привлечет к нему ненужное ему внимание.
Конечно, он мог нарисовать на лице принадлежность к какому-нибудь клану. Но достаточно вопроса от первого встречного, на который он не сумеет ответить. У него был один шанс – найти работу на небесном плоту, но команда ведь будет время от времени заходить в города и деревни.
И Рэй, которая сейчас в Харне, знала его имя, как и те, что приходили на ферму раньше. Это плохо. Во всем Харне только Юдинни и Леорик было известно его настоящее имя.
Он не верил, что Юдинни могла его предать, а если так поступила Леорик, зачем тогда она его предупредила?
Кто знал его имя? Кто сказал им, где его искать?
Он должен выяснить, что происходит в Харне.
Нет, он должен бежать. Если он уйдет, это их спасет.
Со временем Рэям, которые его ищут, станет скучно, и они оставят Харн в покое.
Ложь. Он знал, что означали слова о «цене». Рэи невероятно жестоки, а капюшон постоянно испытывает голод. И они становятся еще более злобными, когда не получают то, что хотят.
Возможно, девочка ошиблась и там не так много солдат, как ей показалось. Он всегда хорошо умел лгать себе, но сейчас у него не получалось. Цену придется заплатить: одна его жизнь или всей деревни.
Он свистнул, и к нему подбежал Сегур из загона с короноголовыми. Гараур сразу забрался к нему на шею и принес столь необходимое тепло в темноте.
– Мы идем в Харн, Сегур, – сказал он и почесал ему голову, гараур довольно заурчал, – и я боюсь, что мы не найдем там ничего хорошего.
Вудэдж показался ему более свежим и приятным в холодной ночи, растения и деревья покрылись инеем, светящиеся существа стали тише, словно опасались, что их голоса нарушат изящную филигрань льда, покрывавшего каждую веточку или травинку. Кахан не стал идти по известным тропинкам, а двинулся через лес, как форестол, пробираясь между кустами, чтобы скрыть свой силуэт; он шел так бесшумно, что даже пугливые ночные летучие пасти его не замечали. Кахан научился этому не в юности, когда жил в монастыре, а позднее, в то время, которое забыл. Он наслаждался своими умениями так, как никогда не наслаждался насилием или силой капюшона, потому что их ему никто не навязывал. Они были его собственными.
Он подошел к опушке леса вокруг Харна, когда свет уже поднялся над кронами деревьев и превратил стены вокруг Харна в плоский черный силуэт. Обычно над воротами горели факелы, но только не сегодня, и он не слышал шума, характерного для проснувшейся деревни. И он заметил кое-что еще, нечто неправильное. Не хеттоны, но очень на них похожее.
Ворота со скрипом распахнулись. Послышались крики, и появились солдаты Рэев, их деревянные доспехи украшали ярко-синие линии и балансирующие фигуры Тарл-ан-Гига. Кахан наблюдал за стражами из Вудэджа, изучал Харн. Подойти к деревне так, чтобы его не заметили, было невозможно. Здравый смысл подсказывал, что ему следовало вернуться на ферму, взять все, что необходимо, и уйти. Но он опустился на колени за кустом вместе с Сегуром, так и оставшимся у него на плечах для тепла, и стал наблюдать.
Через открытые ворота он видел деревню. Там находились другие солдаты и ящики, о которых говорила девочка. Как только Кахан их увидел, то сразу понял, зачем они и что означало возникшее у него странное чувство. Ящики были для него, они знали, кто он такой. Ящики – это глушаки, устройства с блестящим куполом, которые использовали, чтобы помешать действовать капюшону. Рэй приказал солдатам выйти за ворота, и Кахан подумал, что они получили это задание в качестве наказания.
Сами Рэи не любили находиться рядом с глушаками.
Рэи носили доспехи лучшего качества, чем солдаты, их раскрашивали в более яркие цвета, наплечники делали из грибов трутовиков, а гладкие шлемы – из темного сердце-древа. Они проверили солдат, посмотрели на медленно поднимавшийся свет и стали наблюдать за Вудэджем.
– Любое движение, – услышал Кахан слова Рэя.
Он не сомневался, что уже слышал этот голос раньше.
– Ничего, Рэй.
Они кивнули солдату и принялись наблюдать за лесом, сжимая руки в перчатках.
– Он уже должен был получить сообщение. Ты уверен, что девочка до него добралась?
В неподвижном холодном воздухе слова разносились далеко.
Возможно, Рэй это знал.
– Разведчики доложили, что с ней все в порядке, и вернулись, когда она была рядом с домом, как вы приказали, – доложил солдат.
Рэй снова кивнул и повернулся к лесу.
– Скажите мне, как только заметите какое-то движение, – сказал Рэй и скрылся в деревне.
