Он замерз и отчаянно дрожал от холода. Голос не принадлежал садовнику. Может быть, это Рэй пришла, чтобы еще раз попросить его о невозможном? Он не хотел ее видеть и не открывал глаз.
Животное в ловушке, не желающее видеть приближающегося охотника.
– Кахан! – резкий, нетерпеливый шепот.
– Уходи.
– Я не могу.
Голос. Он не принадлежал Рэй.
Он открыл один глаз, и на него хлынула боль.
– Кахан Дю-Нахири, ты жив?
Шел снег, густой, сильный.
Туман в воздухе.
Он не узнал лицо перед собой, – на том, кто его звал, были очень дорогие, с золотыми символами Тарл-ан-Гига, доспехи из сердце-древа, щеки украшали большие синие завитки, которые также окружали глаза.
– Кахан, это я, Венн. Ты меня помнишь?
– Венн? – переспросил он. Ему удалось сфокусировать взгляд на лице. – Ты сказал им, где меня найти, и я тебя не виню.
Он услышал жалость к себе в собственном голосе.
Ему это не понравилось, он бы предпочел гнев.
– Что?
– Ты говорил с Рэй. Сказал ей, что делать. – Он снова закрыл глаза. – Я тебя не виню, – повторил он.
Он хотел только одного – уйти в другой мир.
– Сорха, – сказал Венн, – так ее зовут.
– Да, – ответил он. – Кажется, я помню.
У него стучали зубы, и он не мог это контролировать.
Прежде ему никогда не приходилось беспокоиться из-за холода. Капюшон всегда его защищал. Венн смотрел на него сквозь прутья решетки.
– Она в любом случае направлялась сюда, – сказал Венн. Голос триона звучал устало. – У меня не было выбора, мне пришлось ей помогать.
Голова у Кахана заболела, мир начал вращаться.
– Почему?
– Я солгал матери в Харншпиле, – прошептал Венн. – Я сказал ей, что сделал то, что она хотела, пробудил свой капюшон. – Он поднял руку и указал на него. – Сорха поняла, что это ложь. Но обещала, что все будет в порядке, если я расскажу ей о тебе все, что знаю.
Кахан попытался изменить позу на более удобную, но у него не получилось.
– Значит, ты обменял свою жизнь на мою. – Он открыл глаза, чтобы посмотреть на триона. Обнаружил, что место благородства занимает горечь. – Складывается впечатление, что твои принципы продержались недолго. Может быть, ты в самом деле Рэй.
Венн отпрянул от его слов, словно получил удар.
– Я пришел, чтобы тебя спасти, – сказал Венн. – Я поспорил с матерью, которая не хотела меня отпускать. В результате мне пришлось громоздить одну ложь на другую. Я с ней разговаривал в присутствии ее самого сильного Рэя, чтобы она выглядела слабой, если бы не отправила меня сюда. – Венн отвернулся. – Мы уверены, что за это она нас ненавидит. – Потом они заговорили снова, и их голос был полон отчаяния. – Мы должны бежать.
– Деревня… – начал Кахан.
– Сорха помешана на тебе, и если она потеряет меня, моя мать никогда не позволит ей вернуться. – Он говорил тихо и напряженно. – Когда я уйду, она забудет про деревню и последует за нами. Я украл ключ. – Венн шагнул вперед и открыл замок клетки. – Ворота охраняют, поэтому нам предстоит перелезть через стену.
Кахан скорее выпал, чем вышел из клетки. Свобода должна была подарить ему чистую радость, но он чувствовал лишь нараставшую боль в мышцах, которая вскоре стала невыносимой.
Ему пришлось приложить все силы, чтобы не закричать.
– Вставай, – прошипел Венн, пытаясь его поднять. – Мы должны уходить.
Когда боль немного отступила, он встал и позволил Венну себя увести. Они обошли заднюю часть здания, миновали дом кожевенников, перебрались через деревянную стену и дошли до Вудэджа. Кахан ощутил момент, когда исчезло влияние глушаков. Боль и холод отступили, казалось, он оставил призрак старика в Харне, и тогда Кахан побежал, освободившись от холода и боли: он снова стал молодым. В мысли вернулась ясность, перед глазами больше не парил туман. Все годы он убеждал себя, что не рассчитывал на капюшон. Какая же это была ложь!
– Куда мы идем? – спросил Венн.
Несмотря на доспехи, он не носил меч и был одет не слишком подходяще для холодной погоды. Кахан увидел, что трион уже начал дрожать, обхватив себя руками, чтобы согреться.
– На мою ферму, – ответил Кахан.
Он негромко свистнул, и через мгновение из подлеска появился Сегур. Кахан указал на триона, но тот отшатнулся от гараура.
– Друг. – Он обращался к обоим. Глаза Венна широко раскрылись. – Сегур тебя не обидит, если я не отдам ему такого приказа. Позволь ему забраться по твоему телу и устроиться на шее. Он поделится с тобой своим теплом. – Гараур заскулил. Венн выглядел испуганным, но кивнул, и гараур быстро забрался к нему на шею. Трион продолжал выглядеть слегка встревоженным, гараур сидел спокойно и согревал его – и постепенно Венн успокоился.
– Зачем нам идти на твою ферму? – спросил он. – Нам нужно бежать.
– Мы так и поступим, – сказал Кахан, – но нам нужны припасы, а тебе необходима теплая одежда. – Он оглянулся на Харн. – Но прежде я должен вернуть мой посох.
Он нашел посох там, где его оставил, и прикосновение к дереву успокоило его, подарив ощущение правильности происходящего. Далее они быстро зашагали по Вудэджу, стараясь следить за любыми посторонними звуками.
Они ничего не услышали.
