Все, что останется, когда ты будешь огнем, – это разложение. Мир начнет гнить и превратится в ничто, когда люди уйдут на Звездную Тропу. Ты колотишь в дверь, просишь, чтобы тебя выпустили. Пытаешься не дышать. Боль раздирает твое тело на части.
Дни боли. Ты окружен смертью.
Ты не хотел, чтобы она сердилась. Никогда. Ты мечтал быть вместе с ней, но Круа не интересуют твои желания.
Это дикая страна, она постоянно берет и берет, и только сильные способны выстоять против нее.
Она забрала Нахак. Твою сестру.
Нахак не была избранной. Ее судьба не танцевала на стенах, не существовала в мире, пропитанном кровью, болью и огнем.
И ты захотел бежать.
Но ты никогда не мог бежать достаточно быстро.
Они всегда тебя ловили.
Ты огонь.
Кахан знал все тропинки и препятствия, каждое растение и дерево, что росли между его фермой и святилищем Раньи в Вудэдже. Он знал следы каждого животного, что пересекали это место по земле, воздуху или по деревьям.
Здесь он оставил игрушку, принадлежавшую ребенку, убитому Рэями на ферме. Здесь находилась могила того, кого он когда-то знал. Место, где он похоронил все надежды священников и монахов и рассчитывал оставить за спиной жизнь, навязанную ему другими.
Именно здесь умер Кахан Дю-Нахири, бесклановый лесничий, который поселился в стороне от людей и, вернувшись в свой дом, рассчитывал жить так, словно он отсюда никогда не уходил.
Но Круа – жестокая земля, ее не интересуют мысли и желания человека. В Круа мертвые могут возродиться, значит, должны находиться именно здесь. В темноте. В лесу.
Он сдвинул святилище из палок, построенное наподобие охотничьих сетей. Показал Венну место, где на земле остались следы лопаты, когда он доставал свои монеты, – казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Потом вручил Венну лопату и показал, где копать, а сам взялся за свою лопату.
– Что мы хотим выкопать? – спросил Венн, глядя на лопату.
– Жизни остальных, – ответил он и отбросил в сторону землю.
Трион с сомнением посмотрел вниз, но начал копать, нажимая на лопату весом всего тела.
– Здесь твердая земля, – сказал Венн.
– Дальше она станет мягче.
Венну удалось снять тонкий слой земли.
– И как глубоко нужно копать? – спросил он.
– Довольно глубоко.
– А как я узнаю, что уже достаточно?
– Ты узнаешь. А теперь копай. Я не хочу потерять темное время.
Венн посмотрел на него в явном недоумении, но снова стал копать. Он собрался присоединиться к нему, но почувствовал покалывание в шее. За ними кто-то наблюдал. Кахан повернулся и увидел две серые фигуры в лесу.
– Я сейчас вернусь, – сказал он Венну.
– Почему ты…
– Копай, это не займет много времени. – Его голос прозвучал резко, не оставляя места для возражений.
Венн нахмурился, отвернулся и продолжил попытки пробить верхний слой земли. Кахан пробрался через кустарник, следуя за тенями серых фигур, постепенно удаляясь от прогалины, пока не оказался у края леса. Возрожденные ждали, за ними маячила тень его фермы.
– Тридцать пять против одного, Кахан Дю-Нахири, – сказала возрожденная, чей голос приглушало опущенное забрало.
– У меня есть план.
– Призови нас. В противном случае ты не уцелеешь.
– Я хочу спасти жителей деревни, – сказал он. – Ничего больше. Я не собираюсь сражаться.
– Ты намерен умереть.
Возрожденные стояли совершенно неподвижно, все их внимание было сосредоточено на нем. Он думал, они скажут что-то еще, будут возражать.
Однако они просто отвернулись и пошли обратно в сторону его фермы. Он смотрел им вслед, размышляя о том, о чем они думали. Либо считали его смелым или глупым, либо просто рассердились, не получив то, что хотели. Это не имело значения.
Он принял решение освободить Харн, хотя знал, что цена, скорее всего, будет высокой.
Венн продолжал копать без особого успеха, когда он вернулся.
Кахан поднял свою лопату и присоединился к триону. Это была тяжелая, но честная работа. Довольно скоро лопата с глухим стуком задела что-то твердое.
То, что он закопал, оказалось не так глубоко, как он думал, значит, выкопать ящик будет не так трудно.
– Помоги мне очистить ящик от земли, Венн, – попросил он, и они принялись за работу.
Они раскопали землю вокруг ящика, пока полностью его не очистили. Ящик из твердого дерева был длинным и широким, как человек. Высохшая летучая лоза, которую Кахан использовал для его перемещения, все еще лежала сверху. Изящная резьба, что на его глазах сделала женщина, сохранилась неповрежденной за годы, проведенные в земле.
– Помоги мне его вытащить, – попросил он, и Венн встал на ящик, пытаясь опустить руки под крышку. – Как ты собираешься вытащить ящик, если ты на нем стоишь, дитя?
Венн бросил на него обиженный взгляд.
– Подойди ко мне. Тут есть ручки.
Кахан лопатой расчистил нужный участок, затем они присели на корточки у края ямы и опустили руки вниз, чтобы ухватиться за ящик.
– Он тяжелый, – сказал Венн.
– Да, и в нем целая жизнь. А теперь поднимай.
