Она подняла руку и поймала снежинку. Толпа согласно загудела. Кахан слышал, как в монастыре говорили, что поднимутся новые Капюшон-Рэи и погода станет переменчивой, словно огромные изменения, происходившие в Круа, влияли на времена года.
– Мы потеряли одного из нас, Гарта, которого все уважали. – Снова послышался шепот. – Нас заставили бояться за свои жизни, нам угрожали солдаты округа Харн, нашей Высокой Леорик, наши Капюшон-Рэи. Люди, которым мы верили. Мы сражались за них и думали, что они будут нас защищать. – Тишина на площади. – Нас спас человек, которого многие из нас презирали.
Толпа выглядела все более встревоженной, однако Фарин продолжала:
– Теперь мы должны решить, что нам делать. Кто мы такие? Куда уйдем отсюда?
– Все закончилось! – крикнул кто-то из толпы. – Они проиграли, они не вернутся. Какое им дело до Харна?
Послышались возгласы согласия тех, кто прожил здесь всю жизнь и никогда не покидал Харна.
Но другие, те, кто сражался или бывал в каких-то городах по делам торговли или путешествовал, молчали.
– Рэи горды, – сказала Фарин. – Они правят с высокомерием и к этому привыкли. – Она оглядела толпу. – Они не оставят без внимания то, что здесь произошло.
– И что же нам делать? – прозвучал чей-то спокойный голос.
Кахан подумал, что это сказала Илда, резчица по дереву. Ее не особенно любили, она считалась неудачницей. Для ее работы требовалось дерево из Харнвуда, и она потеряла трех мужей, которые уходили в лес за материалом.
– Я хочу, чтобы свое слово сказал лесничий. Иди сюда, Кахан, – позвала Фарин.
Услышать свое имя, произнесенное в присутствии такого количества людей, оказалось неожиданно трудно. Кахан почувствовал, что к нему устремились все взгляды. Жители Харна были напуганы, они хотели силы и уверенности. Прежде он был лесничим и бесклановым чужаком. Им потребовалось время, чтобы его признать, и теперь перед ними стоял воин в замечательных доспехах, – едва ли кому-то из них доводилось видеть что-то подобное.
Кахана удивило, что Леорик попросила его выступить перед всеми жителями деревни, но он подошел и встал рядом с ней – он понял, почему она этого хотела. Люди Харна привыкли смотреть на Рэев снизу вверх, повиноваться им, ждать, что они поведут их за собой, и в своих доспехах он олицетворил подобные надежды. Он выглядел как могущественный человек, знающий, что делать дальше.
Он никогда не стоял перед таким количеством людей. Кахан попытался заговорить, нарушить молчание. Не получилось. Он откашлялся и начал снова:
– Вы должны отсюда уйти, – сказал он.
И отступил на шаг, довольный, что уже высказался.
Его слова встретил оглушительный рев. Люди кричали на него. Друг на друга. Фарин покачала головой и выступила вперед.
– Тишина! – Она подняла руки и повысила голос: – Тишина!
Толпа немного успокоилась.
– Давайте послушаем доводы лесничего. – Она посмотрела на него, и ее взгляд не был дружелюбным, хотя он не понял причины. – Он расскажет, почему мы должны уйти и куда нам следует направиться. Он не станет просто говорить, что нам делать. – Она повернулась к Кахану и, понизив голос, обратилась уже только к нему: – Ведь так и будет, Кахан?
Он сделал вдох и кивнул. Теперь он начал понимать причину ее гнева. Кахан снова шагнул вперед.
– Рэи всегда были гордыми, как сказала Фарин. – Он оглядел толпу. Какое множество лиц. – То, что произошло здесь, – он обвел рукой деревню, – они не могут такое стерпеть. Это серьезный удар по их гордости. Они вернутся и будут сильнее.
– Это твоя вина! – крикнул Онт. – Они приходили за тобой! Ты привел их сюда! – Он пробился в первый ряд толпы. – Им нужен он! – прокричал мясник.
– Нам следует отдать его Рэям!
Сквозь толпу двигалось что-то медленное и уродливое.
Он почувствовал угрозу раньше, чем они. Кахан ощутил страх, словно увидел, как щупальца сорного-ползуна схватили свою жертву. Онт дал им то, за что можно ухватиться в момент отчаяния. И они охотно это сделали. Его слова превратили их страх в гнев, толпа была готова к насилию.
– Прекратите! – закричала Фарин. – Прекратите немедленно!
Толпа продолжала напирать вперед.
Что-то зашевелилось под кожей Кахана.
Он мог их остановить.
– Вы видели, как он сражается! – крикнула Фарин.
Толпа слегка притихла, но напряжение сохранялось.
– Мы видели, как он сражался с Рэй, – сказал Онт, – она легко его победила. У него нет силы, как у Рэев.
Мясник был полон угрозы, и Кахан понял, что тот не знал, как он разбил ворота.
Никто из них не знал, и это делало толпу более опасной. Для него – и для них самих.
– Он один, – заявил Онт, показывая на Кахана.
– А как насчет них? – крикнула Леорик, указывая в сторону Лесных ворот, где стояли возрожденные. – Ты забыл, что они прикончили всех солдат, которые находились в деревне, и даже не вспотели. Ты справишься и с ними?
Молчание. Люди в толпе начали переглядываться.
– В таком случае должен уйти лесничий, – заговорила резчица по дереву, Илда. – Мы не можем с ним сражаться, и нам не следует причинять ему вред. Но он
