– Мы соберем ветки примерно с два моих пальца в самой толстой части. – Он поднял руку. – Видите два моих пальца, сжатые вместе? Нам нужно не больше и не меньше. – Он протянул руку и взялся за ветку, которая показалась ему правильной. – Если вы потяните, вот так, вниз, – он ухватился за ветку, – она сломается в том месте, где соединяется со стволом.
Ветка с треском оторвалась от ствола, напугав Сегура, который подпрыгнул в воздух, приземлился с вставшим дыбом мехом и сердито зарычал на Кахана. Юдинни рассмеялась, а гараур повернулся, подбежал к ней, слегка укусил за лодыжку и исчез в кустарнике.
– Клянусь кровью Ифтал, – взвизгнула Юдинни, прыгая на одной ноге и потирая лодыжку.
– Гараур не любит, когда над ним смеются, – сказал Кахан.
– Неблагодарное существо, – проворчала Юдинни, продолжая тереть ногу, – а ведь я отдала ему последний пирожок.
– Так вот почему мой гараур набирает вес, – сказал Кахан. Юдинни отвернулась. – В качестве наказания, монашка, ты залезешь на дерево, чтобы добыть летучую лозу. Я собирался послать Венна, но он может помочь мне собрать короно-древо.
Юдинни собралась возразить, но потом решила не спорить и стала расхаживать между деревьями, отыскивая то, где больше летучей лозы.
– Мы возьмем все ветки? – спросил Венн.
– А ты как думаешь? – сказал Кахан.
– Нет, не все, – ответии он. – Лесу это не понравится.
Кахан кивнул.
– Примерно четверть, это не причинит вреда кусту, а нам хватит. – Они принялись собирать короно-древо, пока Юдинни ругалась, призывая всех богов, которых знала, а также еще нескольких придуманных.
Когда она, наконец, спустилась в мягком парении, завернувшись в летучую лозу, они уже закончили сбор урожая и принялись связывать ветки летучей лозой. Потом Кахан передал их Венн.
Он решил, что это честь, но лесничий уже носил такие пучки через лес и знал, как это раздражает, – ветки постоянно за что-то цеплялись. Сегур запрыгнул наверх и ехал дальше с гордым видом, поглядывая вокруг, как Скиа-Рэй во всем своем великолепии.
Они шли по лесу остаток дня. Сегуру быстро надоело ехать наверху, и он исчез в лесу, вернувшись к ним перед наступлением темноты. Кахан заметил, что рот у гараура в крови, однако на этот раз гараур решил не делиться с ними добычей.
– Я вижу, ты все еще обижаешься на Юдинни, Сегур?
Гараур заскулил и забрался на шею Кахана.
Вскоре они разбили лагерь, хотя так и не отыскали крест-куст. Он был более редким, чем короно-древо, – считалось, что крест-кусты приносили несчастье, и их выкапывали, когда они попадались. На то имелись свои причины; впрочем, они не имели никакого отношения к удаче.
Они отыскали крест-куст незадолго до того, как увидели Харн. В том месте, где Кахан никак не ожидал его найти. Они потратили полчаса, выбирая самые прямые ветки и стараясь их не повредить. У Венна это получалось превосходно, а у Юдинни нет. В конце концов он отправил монашку налаживать отношения с Сегуром, на что она с радостью согласилась, потому что смола крест-куста липла к коже. Это вызывало раздражение у Венна и Кахана, но у Юдинни не было капюшона, и ее руки покрылись болезненными красными пятнами. До того как прошла первая восьмерка, они собрали сотню веток, но сам куст выглядел прежним.
– Достаточно, Венн, – сказал Кахан. – Свяжи их и добавь к короно-древу.
Трион выглядел слегка упавшим духом – теперь он уже знал, каково тащить через лес такие объемные вязанки.
– Не беспокойся, мы уже рядом с Харном. Скоро ты от них избавишься.
– Но зачем они нам? – спросил трион.
Он выглядел несчастным.
– Ты помнишь, я говорил, что с сотней лесных луков я в состоянии остановить армию?
Венн кивнул.
– Но обладать луком, Кахан, – сказал он, – равносильно смертному приговору.
– Я знаю, Венн, – спокойно ответил тот, – но если придется превратить всех обитателей Харна в преступников, чтобы кто-то из них смог уцелеть, я готов на это пойти.
И он зашагал вперед, предоставив триону думать о том, что он сказал.
Венн собрался что-то ответить, но Юдинни со смехом выбежала из-за деревьев, преследуя Сегура. Гараур верещал и хихикал, бегая вокруг нее кругами. Потом Юдинни упала в куст. Когда она поднялась, ее облепили листья и она стала похожа на лесное существо.
– Мы снова друзья, – сказала она, когда Сегур устроился у нее на шее, – я обещала не кусать гараура, а он обещал не смеяться надо мной.
Затем она закатила глаза и упала в кустарник, заставив Венна рассмеяться, и то, что трион хотел спросить, забылось.
Все, что могла Кирвен сделать, – это спуститься в темницу. Ей удавалось делать лишь один шаг за другим и стараться не упасть, ее мышцы ослабели от горя и тревоги, разум отказывался работать.
Рэй Сорха вернулась из Харна одна. Все ее солдаты погибли.
