Кахан заморгал. Венн был ребенком Высокой Леорик, и это делало его важным, но то, что он сейчас сказал, все меняло.
– Когда в войне будет одержана победа, Рэи соберутся в Тилте и будут принесены жертвы. Они направят полученную силу в тафф-камни перед великим камнем в Тилтшпиле. – Голос триона был полон скорби. – Эти смерти станут неизбежными из-за моего существования. – Он снова отвернулся. – Сила будет слишком велика даже для Капюшон-Рэев. Трион с капюшоном должен встать между ними и великим тафф-камнем. Именно так мир может быть повернут, и тепло перейдет на север. – Венн посмотрел на Кахана, повторяя слова наизусть, – очевидно, множество раз их слышал. – Я проводник. Я точка опоры, а Капюшон-Рэи – рычаг. – Он всхлипнул.
– И поворота без тебя не будет, – едва слышно проговорил Кахан.
– Они никогда не остановятся, – сказал Венн, – до тех пор, пока я здесь. – Кахан облизнул губы и немного подумал. – Они никогда не остановятся.
– А ты, Венн, – сказал Кахан, – ты это переживешь?
Трион обхватил себя руками.
– Никто мне не говорил. – Венн посмотрел Кахану в глаза. – Мне следует бежать – и они последуют за мной. Я всего лишь одна жизнь. Я могу спасти целую деревню.
Кахан стоял в согревавшемся воздухе Малого, не зная, что сказать. Потом он положил руку на плечо Венна.
– Харн обречен вне зависимости от того, будем мы находиться здесь или нет, и это моя вина. Что бы ты об этом ни думал. – Его разум мучительно искал выход. И у него возникла надежда, совсем небольшая, но иногда ничего другого и не требуется. – Но если ты останешься, Венн, то действительно можешь спасти Харн.
– Как? – спросил он.
– Нам нужно удержать Рэев в течение одного дня, Венн, всего одного дня. Затем они отступят и начнут строить осадную машину для обстрела деревни. Если у них будет хотя бы пара сильных Капюшон-Рэев, им даже не потребуются машины. Но пока они будут готовиться, жители поймут, что защитить Харн невозможно, и мы сможем сбежать в лес вместе с ними. – Венн посмотрел на него, не понимая, как это связано с ним. – Но ты, Венн, слишком ценен для них, чтобы они стали метать в нас огонь или камни. Я сказал правду форестолам, хотя сам тогда этого не знал. Им необходим ты, и они будут вынуждены подойти близко, если рассчитывают захватить тебя живым. Они не смогут метать в нас копья, не говоря уже об огненных шарах. Ты дашь нам шанс, Венн. Если кому-то из этих людей суждено спастись, то только благодаря тебе.
Трион продолжал на него смотреть.
– Так что выпрями спину и принеси дерево. Теперь оно становится особенно важным.
Он повернулся к Харну.
На них через стену смотрел мясник Онт.
Кахан не сомневался, что Онт находился слишком далеко, чтобы что-то услышать, но лес обладал странными свойствами, звуки здесь иногда разносились далеко.
Мясник отвернулся.
– Пойдем, Венн, – сказал Кахан. – Нам еще очень многое нужно сделать.
Они вернулись в Харн, и, вопреки дырам в стене недостаточной глубине рва, он увидел новый смысл в обороне деревни.
Жители Харна собрались перед святилищем Тарл-ан-Гига, и с ними говорила Юдинни. Они были одеты в яркие цвета, стояли парами и тройками и смотрели на монахиню. Странно, но издали Юдинни казалась немного выше, чем он помнил, и с более длинными ногами. Наверное, дело было в каком-то искажении пространства между святилищем и Юдинни. И еще он подумал, что она умнее, чем он предполагал. На месте Юдинни он бы разрушил святилище Тарл-ан-Гига, чтобы показать, что теперь здесь правит Ранья. Однако Юдинни не стала так поступать, она понимала, что люди напуганы и им необходимо видеть что-то знакомое. Она стояла перед ними и рассказывала одну из старых легенд об Ифтале, о том, как он любил людей настолько сильно, что был готов разорвать с ними связь.
– …И помните, – прокричала Юдинни, – когда капюшоны пришли в первый раз, люди считали, что они скорее проклятие, чем благословение. Они были напуганы, потому что Осере их запрещали. Но они их запретили, потому что боялись. – Кахан улыбнулся, думая о том, как она готовит людей деревни к тому, что он принес. – А теперь я вижу, что пришли наши защитники. – Юдинни показала на него с Венном. – Нам следует их послушать и помнить о том, что вам не следует поддаваться страху.
Кахан был благодарен ей за эти слова, но знал, что, как бы Юдинни ни старалась их подготовить, страх приближался.
Страх, какого они еще никогда не испытывали.
Он потянул за собой парившую связку палок к центру деревни. Возрожденные стояли по обе стороны ворот, как две статуи, жители собрались перед святилищем, и воздух наполнял шум их голосов. У Лесных ворот фермер, разводившая летучие пасти, Сенгуи, использовала их, чтобы поднимать тяжелые куски дерева. Пасти были привязаны сетью веревок и давали подъемную силу, которая позволяла переносить дерево. Такое устройство Кахан видел только у военных, – возможно, Сенгуи служила в армии.
