Были сделаны мишени, и они тренировали выстрелы залпами. Сначала лишь немногие стрелы долетали до цели, но время шло, наступил Малый, воздух стал теплее, и дальность выстрелов постепенно увеличивалась. Теперь, когда жители Харна выпускали сотню стрел, а мишени достигала лишь четверть, этого было вполне достаточно, чтобы остановить наступающую армию, к тому же армия – цель большего размера.
Некоторые обещали стать превосходными лучниками – их Кахан назначал командирами ветки в малых группах. В результате у него получилось четыре ветки с тридцатью лучниками в каждой. Его раздражало, что Онт оказался одним из лучших стрелков, но у него проявился настоящий талант, и Кахан охотно его использовал.
Венн не участвовал в тренировках. И хотя Кахан убеждал его, что иногда важен не факт использования оружия – требовалось стать частью общего дела, – он все равно отказывался. Венн был еще слишком юным – он видел все только в черных и белых тонах и очень часто ошибался. Обещание Кахана, что Венну никогда не придется стрелять из лука в гневе, не достигало их сознания. Он считал, что лук предназначен для убийства, а потому не желал брать его в руки. Поэтому, если лесные луки помогли сплотить жителей деревни, на Венна это произвело противоположное воздействие. Упрямство триона все больше превращало его в чужака.
Кахан не испытывал бы тревоги, если бы трион оказался полезным в каком-то другом деле. Но он рос в полной изоляции и не овладел никакими практическими навыками, не говоря уже об умении общаться с другими людьми. Он не мог идти по прямой за плугом, опасался короноголовых и летучих пастей, а также увиливал от любых видов физической работы, постоянно жалуясь, и никто не хотел находиться с ним рядом.
Люди начали роптать, бросая на Венна косые взгляды. Слухи и презрение. Кахан узнал, что некоторые считали, что Венн шпионит в их деревне.
В конце концов Кахану пришлось самому давать работу Венну, потому что мало кто соглашался иметь с ним дело. Люди ворчали, но Кахан знал: если трион ничего не будет делать, станет еще хуже.
Трагедия случилась в последние дни Малого, когда Суровый уже возвращался. Кахан обнаружил, что начал постоянно поглядывать в сторону Вудэджа, ожидая появления форестолов и новостей об армиях, двигавшихся между деревьями. Он перевел тренировки лучников в деревню – если разведчик увидит, что жители стреляют из луков, всякая надежда на сделку с Рэями будет утрачена. Впрочем, он прекрасно понимал, что никакой сделки быть не могло, но позволял обитателям деревни в это верить.
Кахан думал, что только он ждал того, что произойдет, но лесничий ошибался.
Напряжение росло, и он больше не мог делать вид, что все хорошо.
Все чаще жители деревни прекращали работу и смотрели в сторону Вудэджа. Он убедил себя, что имеет дело с простыми и восприимчивыми людьми, которые, возможно, чуть больше жили в настоящем, чем он, – может быть, у них не было особого выбора. Но время шло, и тяжесть предстоящих испытаний начала сказываться на Кахане и всех остальных. Разговоры стали отрывистыми, то и дело звучали обидные слова. Только Фарин и ее умение общаться с людьми позволяли предотвращать драки.
Появилось ощущение, что что-то должно случиться.
Вопль, громкий, полный боли, не мог прозвучать в более неподходящий момент.
Кахан отправил Венна с мужчиной по имени Дармант, чтобы они укрепили выступы, построенные вдоль стен, чтобы выглядывать из-за них и использовать для защиты.
Дармант был сапожником и делал все не слишком хорошо, в том числе обувь, но в деревне к нему хорошо относились.
Он всегда был готов улыбнуться, пошутить, поделиться добрым словом. Кахан послал Венна с ним, потому что он общался с трионом лучше, чем другие жители деревни. Когда Кахан услышал крик, он подумал, что это Венн – звук донесся от того места, где работали трион с Дармантом.
Возможно, кто-то из них получил травму? Или терпение сапожника наконец лопнуло и он не выдержал?
Но крик не стихал слишком долго для небольшого несчастного случая. Это была жалоба человека, получившего серьезную рану. Все вокруг замерли, а потом побежали на громкий голос, и Кахан поспешил за ними. Толпа мешала ему понять, что произошло. Однако теперь он услышал голос Венна:
– Это несчастный случай! Я не хотел! Я не специально!
Кахан пробрался сквозь возмущенную толпу, используя локти, скользя по влажной земле. Венн и Дармант работали вдвоем. Кахан думал, что теперь Венн научился это делать. Он ошибся. Трион выпустил из рук тяжелый кусок дерева, его вес оказался непосильным для Дарманта, и тот не сумел его удержать. Он должен был успеть отскочить в сторону, но по какому-то капризу злой судьбы – или он слишком устал, или, как и Венн, был плохо приспособлен к физической работе – дерево упало, и один из колышков, который его удерживал, задел Дарманта и распорол ему живот.
Ужасно болезненная рана, от которой нет спасения. Смертельный удар. Лучшее, что можно было сделать для Дарманта, – избавить его от страданий и отправить на Звездную Тропу.
