В те дни, когда Венн оставался в неподвижности, Кахан почти ни с кем не разговаривал, и они не заметили, что трион пришел в себя. Они занимались своими делами, а Кахан не обращал на них внимания. Когда дом опустел, он наклонился к Венну:
– Когда к тебе вернутся силы, Венн, мы уйдем. Эти люди отдадут нас в тот момент, когда здесь появятся Рэи. Нам вообще не следовало тут оставаться. Я был глупцом, когда думал иначе.
Трион покачал головой.
– Мы поговорим, когда ты сможешь, а сейчас тебе нужно отдыхать, – добавил он.
Когда трион пошел на поправку, процесс заметно ускорился. К ужину Кахан уже кормил его обычной едой, а к концу дня он сидел, погрузив одну руку в мех Сегура. Снаружи продолжали тренировки жители деревни.
Там события шли своим чередом, и привычные звуки не стихали, пока он наблюдал за Венном. Прошли часы, руки Венна начали обретать плоть, кожа становилась более гладкой, а глаза блестели ярче. Кахан заставлял его есть, даже если тот отказывался. Когда он пытался кормить Венна, Трион что-то почувствовал и его тело содрогнулось. Что-то пошло не так.
Звуки снаружи изменились.
Стало тихо.
Они прекратили тренировку с оружием.
Хищник находился в лесу: инстинкт жертвы – стать невидимым и неслышным.
В дверь вошла Фарин, которая бросила быстрый взгляд на Венна, но у нее не нашлось времени даже для одного слова. Ее лицо было напряжено, белый грим потрескался.
– Форестолы, Кахан, – сказала она. – У ворот.
Волновало ли его их появление? Больше нет. Он оставит людей, которые его постоянно предавали. Но он просил форестолов прийти, поэтому должен был продемонстрировать им внимание.
Снаружи было очень светло, и ему пришлось прикрыть руками глаза. Возрожденные пошли рядом с ним.
Вся деревня ждала, как и крестьяне с отдаленных ферм.
Они держали в руках копья и щиты, на них были доспехи из ткани, пропитанной смолой. Ткачи нашли способ их покрасить, и теперь доспехи сверкали всеми цветами радуги, что противоречило мрачной атмосфере. Среди них стояла Юдинни, она держала лук – у нее оказался талант, – и хотя она не могла стрелять на большие расстояния, ее стрелы неизменно летели в цель на ближних.
Кахан слышал, как иногда говорили: «они умеют общаться с лесом» – о тех, кто легко овладевал каким-то умением, и это подходило к Юдинни и ее вновь обретенным способностям. Он надеялся, что она уйдет вместе с ним.
– Это значит, что они идут, верно, Кахан? – спросила монашка.
Он не ответил и повернулся к Фарин.
– Откройте ворота, – сказал он.
– Впустить внутрь форестолов? – завопил Онт, но продолжать он не стал.
Кахан больше не мог терпеть его рев – и успокоил Онта взглядом. Лесничий теперь выглядел как воин – стал таким после несчастного случая с сапожником.
– Откройте ворота! – крикнула Фарин.
Жители побежали выполнять ее приказ, подняли тяжелую поперечную балку, которая запирала ворота, – они думали, что она поможет остановить таран или разозленных Рэев. Кахан не стал их разочаровывать ранее, а теперь это и вовсе не имело значения, и он ничего не сказал. Они распахнули ворота, и форестолы шагнули внутрь. Жители деревни не вышли к ним навстречу, не стали поднимать оружие. Они лишь смотрели, как десять человек в зеленых одеяниях с вплетенными в них тонкими ветками и листьями миновали ворота. Казалось, Вудэдж ожил и прислал своих представителей туда, где жили люди. Форестолы с подозрением огляделись по сторонам, приблизились к Кахану и остановились перед ним.
– Три сотни, – сказала вожак форестолов, Анайя. – Ну, сейчас на два десятка меньше – мы их убили. – И хотя Кахан не собирался оставаться, от численности армии у него захватило дух. Очень большой отряд направили в маленькую деревню, расположенную возле Вудэджа. – По меньшей мере один из ваших людей идет вместе с ними. – Анайя оглядела жителей деревни и снова обратилась к Кахану: – Когда мы начали их убивать, они пошли за нами. – Она сплюнула. – И они лучше, чем их обычные жалкие войска, я потеряла двоих лучников, и мы отступили – в противном случае мы прикончили бы гораздо больше, чем два десятка.
– Тем не менее эти два десятка сюда не придут, – ответил Кахан.
– Они сожгли твою ферму, – сказала она ему. – И убили животных.
Он снова кивнул. Ее слова опечалили Кахана, но не удивили.
– Я ничего другого и не ждал.
– Мы отомстим за твоих животных, – сказала возрожденная из-за его спины.
Анайя оценивающе посмотрела на нее.
– У тебя появились новые друзья, – сказала Анайя. – Кто они такие?
– Они не имеют к тебе никакого отношения, – ответил Кахан, – расскажи мне о Рэях.
– Ну, корнинги их разозлили, я думаю, что именно из-за них я потеряла только двоих.
– Корнинги? – уточнил Кахан.
Анайя кивнула:
– Да, никогда прежде я не видела, чтобы они так себя вели – постоянно воровали у них вещи, бросали в солдат чем могли. Солдаты убили много корнингов, но вместо погибших постоянно появлялись другие. – Она огляделась. – Похоже, лес на твоей стороне.
Жители деревни переглядывались, они явно не понимали, как относиться к происходящему.
– Спасибо, что пришла, Анайя, – сказал Кахан. – И я сожалею о твоих потерях.
