Толпа была потрясена. Шум стих. Венн прижимал руки к животу Дарманта, кровь лилась по ним, мужчина непрерывно кричал. Венн посмотрел на окружавших его людей.
– Это несчастный случай, – сказал он, прижал руки к ране и начал повторять: – Не умирай, не умирай.
Однако надежды не оставалось. С тем же успехом можно было желать вырастить летучую пасть и умчаться вместе с ней.
– Ты его убил.
Кахан не знал, кто произнес эти слова.
Но они распространились, как огонь по сухому дереву, множились и росли, и теперь от толпы исходила угроза.
В любой момент люди могли перейти к действию.
– Дармант!
– Он его убил!
– Не умирай. Не умирай.
– Дармант, трион убил Дарманта!
– Он Рэй!
– Не умирай!
– Он пришел с убийцей Гарта!
Уродливая злоба и ненависть нарастали. Выход всех страхов, которые усиливались с каждым днем.
– Он нам нужен! – закричал Кахан, и толпа обернулась к нему.
– Ты привел его сюда!
Они показывали на него пальцами. Лица искажали злобные гримасы. Обвиняющие жесты, слюна.
– Он привел его сюда.
Огонь у него внутри разгорался – реакция на гнев толпы. Громкие крики привлекут возрожденных.
– Не умирай!
Он отчаянно стремился взять эмоции под контроль.
– Ты убьешь нас всех!
– Он убил Дарманта!
– Нам нужно его отдать!
– Свяжите его!
– Сожжем луки!
Один раз он отвлекся. И хрупкое равновесие в Харне было нарушено. Деревня могла объединиться, но он оставался чужаком. Как и Венн. Они отдадут его Рэям в тот момент, когда те появятся, без малейших колебаний и раздумий.
Кахан себя обманывал, когда думал, что все могло быть иначе.
Сила вращалась вокруг него.
Он мог сжечь все дотла.
– Он мертв?
Толпа начала успокаиваться.
Агрессия схлынула.
Сила повисла в воздухе.
Тишину нарушал лишь голос Венна:
– Не умирай, не умирай, не умирай…
Трион повторял эти слова так быстро, что они слились в одно, казалось, Венн даже не переводил дыхание.
Под кожей Кахана корчился капюшон, угли разгорались с новым жаром. Он думал, что насилие неизбежно, но ошибся.
Капюшон всегда реагирует, когда силу капюшона использует кто-то другой.
Венн вытягивал силу. Кахану хотелось закричать: «Нет!» – Трион не мог так поступать после всего, что говорил.
В присутствии толпы он забирал жизнь Дарманта.
Нет, не так.
Сила Венна исходила от земли, он вбирал ее в себя и отдавал Дарманту. Кровь вокруг его пальцев высыхала, ужасная рана на животе затягивалась.
Кахан не понимал, что происходило.
Венн исцелял мужчину, и Кахан понимал, что это для него слишком тяжело. То, что шло из земли, было заметно меньше того, что выходило наружу. Кожа триона высыхала, сморщивалась, плоть стягивалась к костям.
Потом трион посмотрел на него.
– Венн… – сказал Кахан.
– Я не хотел, чтобы он умер, – сказал Венн.
А потом упал на залитую кровью землю.
Толпа притихла.
Гнев исчез.
Дармант выглядел так, словно он уснул. А Венн превратился в тысячелетнего человека. Кахан не мог говорить.
Капюшон всегда служил для убийства и войны. То, что он мог исцелять кого-то, кроме своего обладателя, никогда не приходило Кахану в голову. Быть может, это часть сущности Венна? «Проводник» – так про него говорили.
Стоит ли удивляться, что Рэи так хотели его вернуть.
– Что произошло? – спросил кто-то из жителей деревни.
– Я не знаю, – ответил Кахан, и толпа расступилась перед ним, когда он поднял тело триона, легкое, точно летучая лоза, и пошел в сторону дома Леорик.
Вопрос, который ты столько раз задавал садовнику, снова слетает с твоих губ:
– Почему, Насим? Почему? – Так много «почему».
Почему они тебя увели, почему бьют за малейшую ошибку? Почему сестра теперь так сильно тебя ненавидит? Почему ты должен учиться войне и причинению вреда другим? Почему, почему, почему? И всегда он получает один и тот же ответ:
– Я не знаю, Кахан. Но все вещи связаны между собой – так нам говорит Ранья. Может быть, она лепит тебя для великой цели.
«Для какой великой цели? – думаешь ты. – Убивать, убивать и снова убивать, чтобы накормить бога? Сжигать врагов, людей, которых ты даже не знал, и весь мир? Что в этом великого? Все ложь и все лжецы. Только Насим был кротким и правильным. Его книги завораживают, рассказывают истории о старом боге, о других, более добрых путях, которые объединяют людей».
Иногда ты думал, что эти истории и книги написал сам Насим, потому что ты не видел никаких проявлений кротости и доброты в мире, в котором жил. Никогда.
