Шеренга Рэев состояла из двух стволов, сто шестьдесят солдат в доспехах из грубой коры. Командиры стволов в доспехах из более гладкой коры стояли перед ними, держа в руках трепетавшие на ветру маленькие треугольные флажки, которые указывали на их принадлежность к синим и своей родной области. За каждым командиром ствола заняли позиции по два командира веток, над ними развевались синие флаги нового Капюшон-Рэя, два желтых – Мантуса и один пурпурный – Стора, четвертая ветка показывала синюю звезду на красном фоне Джинненга. На миг Кахан удивился, увидев флаг Джинненга. Он думал, что самый могущественный из округов юга уже пал. Пока не сообразил, что это сделано именно для такой цели. Если бы Джинненг пал, они бы об этом услышали, даже в далеком северном Харне, война была бы закончена, и весь Круа готовился бы к наклону, за которым последуют грандиозные празднества.
За каждой веткой стояли два Рэя. Кахан удивился, что их пришло так много, у него появилась уверенность, что были и другие, которых он не видел, – они готовились к атаке на Лесные Врата.
Он чувствовал себя странно, когда стоял на укрепленной стене, пусть и примитивной, и смотрел на наступавшую армию врага. Это устрашало и вызывало тревогу, бремя ответственности давило на плечи.
Но одновременно бодрило. Словно он был создан именно для такого противостояния.
Платформа казалась надежной у него под ногами, стены защищали до бедер. Кахан провел рукой в латной перчатке по шероховатому дереву. Завитки и текстура дерева были хорошо ему знакомы. Он знал дерево почти всю жизнь, работал с ним, жил в его окружении. В половине длины его руки находилась вторая стена, немного выше, а между ними оставалось свободное пространство. Вокруг свистел ветер, флаги Рэев шелестели. Кахан слышал негромкое позвякивание фарфоровых амулетов на древках флагов. Командир ствола выкрикнул приказ, и солдаты подняли копья. За ними виднелись деревья, голые в разгар Сурового, темные на фоне неба, точно скелеты окружили армию.
Прямо перед стенами находилась круглая яма, заполненная грязью, под которой скрывались острые колья. Перед мостом, ведущим к Воротам Тилт. Далее была вторая яма, а перед ней стоял невысокий частокол, – атакующие наверняка отнесутся к нему презрительно и увидят в нем доказательство неумения жителей Харна себя защитить.
Но частокол построили здесь не для того, чтобы остановить врага, это была веха.
Кахан заставил свои доспехи стать более эффектными, на локтях и плечах появились небольшие рога, на забрале – лицо. Все это показалось ему странно знакомым, словно мир утратил фокус и две жизни наложились одна на другую. Одна прежняя и та, что ему предстояло встретить здесь. Он крепче сжал руки на стене и подумал, что, быть может, Юдинни права. Возможно, его привела сюда Ранья?
– Почему они остановились? – Фарин смотрела на врага, когда к ним подошла Анайя.
– Хотят произвести впечатление, – сказала форестол и сплюнула в пространство между стенами.
Ветер стих, и от вони ям кожевенников Кахана затошнило.
– Они хотят, чтобы мы их увидели, – добавил Кахан.
– Оружие! – крикнул командир ствола, и по лесной прогалине прокатилось эхо, которое отразилось от стен Харна.
Затем сотни копий ударили в землю.
– Вперед! – Солдаты сделали выпад и одновременно выкрикнули: – Анха! – Волна звука ударила в Харн.
Фарин вздрогнула, а форестол смотрела на врага с легкой улыбкой.
– Вольно! – Затем последовал новый крик: – Юэль!
Солдаты выпрямились, копья вновь уставились в небо, превратившись в лес, лишенный листьев, совсем как Вудэдж.
– А что они делают теперь? – спросила Фарин.
– Показывают, какие они профессионалы, – ответил Кахан. – Они хотят, чтобы мы поняли, что они армия, а мы нет.
– Так я и думала, – призналась Фарин.
– Однако они все равно умирают, – сказала Анайя, сняла с плеча колчан со стрелами и поставила его возле деревянной стены. – Теперь они подойдут и постараются возобновить переговоры.
Фарин с недоумением посмотрела на Кахана.
– Никто не хочет сражаться, Леорик, – сказал Кахан. – Даже Рэи. Они получают от жестокости удовольствие, но война опасна и непредсказуема.
– Тем более для них. – Анайя постучала своим луком о стену. – Они хотят, чтобы мы сдались и они вели игру по своим правилам, не подвергаясь опасности. Но я играть с ними не намерена; Рэи любят ломать свои игрушки. – Она отвернулась, когда произносила эти слова, и на ее лицо, которое пряталось под капюшоном, легла тень.
– Смотрите, – показала Фарин.
Один из Рэев вышел вперед.
Когда он проходил мимо шеренги солдат, пятеро последовали за ним, один нес знамя с летучей пастью, чьи щупальца были расставлены в стороны, в каждом зажато по копью. Они шли медленно, уверенно и остановились в пятидесяти шагах от стены. Свет отражался от поверхности доспехов, подчеркивая символы, начертанные сверкавшим соком грибов, – история жестоких схваток на сияющем дереве.
На забралах были нарисованы улыбавшиеся лица с острыми носами.
– Я Рэй Кондорин из Тассшпиля! – крикнул он.
– А где Рэй Галдерин? – прокричал в ответ Кахан.
