Венн издал звук, какого Кахан никогда прежде не слышал: смесь боли и страха. Все мышцы триона напряглись. Глаза широко раскрылись. Теперь он смотрел на потолочные балки. Рот превратился в тонкую линию, полную решимости. На миг Кахану показалось, что у Венна сейчас начнутся судороги. Затем Венн и Дайон одновременно вздохнули. Рот Дайона приоткрылся, и Юдинни сумела отправить в него ложку сонной травы. Порция была огромной, Кахан никогда не видел, чтобы кому-то давали столько. Монахиня посмотрела на него.
– Он испытывает очень сильную боль, – сказала она.
– Такая доза может его убить, – заметил Кахан.
– Ты только что предлагал перерезать ему горло, так что едва ли тебе стоит давать медицинские советы, Кахан.
Он отвернулся, чувствуя, как расслабляются мышцы Дайона.
– Рэи уже близко, – сказал Кахан, – мне нужно возвращаться.
– Тогда иди, – сказал Венн. – А мы останемся с ним. Сделаем, что в наших силах.
Он снова вышел на холод. Леденящая атмосфера охватывала людей, погружавшихся в ужас, – такое могло смутить даже опытных солдат.
Бой барабана.
Топот сапог.
Медленное наступление.
На стене к Анайе присоединились остальные форестолы. Они наблюдали за приближением врага. Растерянность среди сельчан. Они все еще не выстроились в правильные шеренги и выглядели потерянными. Кахан открыл рот, но не знал, какие слова помогут.
– Командиры веток! – крикнула Фарин. – Гордые стволы Харна! Неужели вы побеждены еще до начала сражения? Ваши дети прячутся в домах, и если Рэи прорвут нашу оборону, что, по-вашему, станет с детьми? Вы думаете, что только бедный Дайон будет гореть изнутри? – Она казалась разгневанной. То, что она видела в своем доме, наполнило ее справедливым возмущением, и она схватила за плечи ближайшего жителя деревни. – Стройтесь в шеренги, – приказала она, подталкивая мужчину в нужном направлении. – Поднимите луки. А если не можете натянуть тетиву, беритесь за копья, потому что я поступлю именно так.
– Нас привела сюда Ранья! – крикнула Юдинни, которая вышла из дома вслед за Фарин с собственным луком в руках. – Она дала нам все, что необходимо, чтобы выжить. У нас есть Венн, чтобы исцелять наши раны. Есть Кахан, он поведет нас. И есть
Толпа, пока говорили Юдинни и Фарин, начала строиться в шеренги. В неровные и неуверенные, совсем не похожие на солдат Рэев, которые дисциплинированно шагали вместе.
– Спасибо, – сказал он Фарин, когда они поднялись на стену.
– Просто нужно знать, что они хотят услышать, – ответила она.
Он кивнул и снова посмотрел на жителей деревни. И кое-что увидел в разноцветной, неряшливой толпе. Он увидел радость их прошлого – радость, которая ушла, и остался только страх. Но яркие цвета задуманы, чтобы отпраздновать жизнь, и они сошлись вместе. Энергия деревни обрела форму, так не похожую на ровные шеренги маршировавших к стенам Харна солдат, – эти люди сражались – пусть частично – из страха перед Рэями, которые ими правили.
– Приготовьте луки, жители Харна, – сказал он со своего места на стене. – Все услышали его голос, который он усилил. – Я проведу вас через это сражение. – Он высоко держал голову. – Однажды я сказал Венну: дайте мне сотню людей с лесными луками, и я смогу разбить любую армию, что выступит против меня. – Он поднял лук. Сделал вдох. – Так поднимите свои луки, давайте разобьем врага.
Конечно, это не было правдой, – они не прошли настоящей подготовки и плохо умели стрелять, многие из них погибнут прежде, чем все закончится. Но, как сказала Фарин, именно это они сейчас хотели услышать. Он повернулся. И почувствовал облегчение.
Гром барабана. Теперь он гремел в такт ударам его сердца.
Топот маршировавших солдат. Кахан старался дышать ровно, наблюдая за врагом.
Медленное приближение. Он их остановит.
– Почти пора, – сказала форестол.
Она посмотрела на наступавшие шеренги и вытащила стрелу из колчана. Облизнула оперение из сухих листьев.
– Нам предстоит долгий день, – сказал Кахан.
– Для тебя, – сказала форестол, – для нас – всего десять стрел.
Он смотрел на поле боя глазами лучника; воображаемые линии на низкорослой, покрытой инеем траве указывали разные дистанции для стрельбы. Самая дальняя линия, которую он видел, шла по тому месту, которое жители Харна расчистили на границе Вудэджа. До нее не могли долететь стрелы жителей Харна, именно там стояли Рэи, наблюдавшие за наступлением солдат. Дальше шла старая граница Вудэджа, она соответствовала дальности его собственного лука; вероятно, туда же могли посылать стрелы и форестолы. Приближавшаяся армия уже пересекла этот рубеж.
