– Рэй Галдерин планирует атаку. У него нет на тебя времени. – Он обернулся и посмотрел на своих солдат, потом снова обратил лицо к Харну. – Но я вырос в маленькой деревушке в Мантусе, очень похожей на вашу. Высокая Леорик просила меня вам помочь.
– Он сказал, что у нас есть время до того, как свет окажется в зените! – крикнул в ответ Кахан.
– И ваше время прошло, – сообщил Рэй Кондорин, хотя это было не так. – Ваши люди знают, как действуют Рэи.
Рэй поднял забрало. Он очень странно выглядел – такими бывают стареющие Рэи, и возникает ощущение, будто это уже не совсем человек. Глаза Рэя Колдорина были очень бледными.
– Они знают достаточно, – ответил Кахан.
– Войне на юге требуются Рэи, – продолжал Кондорин. – А Рэям нужны жизни. Одна жизнь может слабо мерцать, как свеча, в течение почти половины сезона. – Кондорин смотрел вверх, старался, чтобы его голос услышали за стенами. – Это далеко не самый лучший способ умереть, боль будет почти такой же, как у вашего друга – того, что горит, а может быть, даже сильнее.
– Ты даешь нам хороший повод сражаться! – крикнул в ответ Кахан.
– Нет, если вы откроете ворота, мы накажем только тебя, Кахан Дю-Нахири, и Леорик, и больше никого. – Интересно, почему Рэй не солгал и не обещал, что и Леорик также будет свободна? – Итак, вы откроете ворота? Спасете остальных жителей деревни?
Анайя двигалась так быстро, что Кахан не успел ее остановить. Она схватила стрелу, натянула тетиву и прицелилась.
Стрела со свистом пронеслась по воздуху, вошла Рэю в лоб, и он рухнул на покрытую льдом землю.
Смерть наступила мгновенно. Несколько мгновений солдаты не понимали, что произошло. Потом повернулись и побежали обратно.
– Я ответила на твой вопрос? – прокричала Анайя вслед убегавшим солдатам.
– Я хотел сохранить в тайне наших лучников, – сказал Кахан.
– А я говорила, – сказала Анайя, присев на корточки рядом с колчаном и вытаскивая следующую стрелу, – что осталась здесь, чтобы убивать Рэев.
Под ними, разбросав руки, на земле лежало тело Рэя Колдорина. Фарин не могла отвести от него глаз.
– Я никогда не видела мертвого Рэя, – сказала она. – Я не думала, что они могут умереть.
– Ты увидишь других мертвых Рэев еще до того, как день закончится, – обещала Анайя, выпрямилась и свистом призвала на стену еще четверых лучников.
– Теперь обратного пути нет, – сказала Фарин.
– Его никогда не было, – ответил Кахан.
Послышался зов горна, нарушившего тишину дня, шокированного смертью. Затем они услышали крик.
– Готовься! – прозвучал полный гнева мрачный голос.
Копья были опущены, солдаты тут же начали маршировать, наполнив воздух грохотом своих шагов.
Кахан почувствовал, как у него внутри образовался лед. Время пришло. Теперь жизнь каждого жителя деревни будет зависеть от его решений.
«
Рэи были полностью уверены в себе. Ему в голову пришла новая мысль, и он повернулся.
– Фарин, – напряженно проговорил он, стараясь не показать своей тревоги. – Приведи всех наших лучников к воротам. И форестолов с другой стены.
– Но ты сказал, что солдаты могут атаковать с другой стороны, когда мы отвлечем все силы сюда. – На лице Фарин не было тревоги, только недоумение.
Стоявшая за ее спиной Анайя насмешливо улыбнулась.
– Так и будет, – сказал Кахан. – Но не в этот раз. Только не во время первой атаки. Рэи в себе уверены. Слишком уверены. Мы для них обычная лесная деревня, они думают, что смогут нас легко растоптать и им не потребуется сложная тактика. – Он посмотрел на солдат. – Сейчас мы будем защищать эту стену всеми силами и расквасим им нос.
– А если ты ошибся? Если они атакуют еще и стену у Лесных Ворот? – спросила Фарин.
– Они не станут так поступать. – Он произнес это с уверенностью, которой у него не было, но решение принято, а он знал, что командир, который сомневается, еще хуже, чем его отсутствие. – Однако мы оставим одного часового на стене Лесных Ворот – с очень громким голосом.
Его ответ прозвучал слишком грубо, и на лице Фарин появилась обида, но было уже слишком поздно пытаться что-то исправить.
Она кивнула, поспешно спустилась вниз и побежала через деревню.
– В атаку! – прогремел голос над прогалиной.
Сражение началось. Кахан знал, что теперь он должен держаться, стоять гордо и смело, пока враг наступает. Делать вид, что не испытывает ни малейшего страха, сомнений или тревоги.
Гром барабана эхом отдавался у него в ушах.
Мерный шаг маршировавших солдат сбивал ему дыхание, и оно стало хриплым от напряжения. Страх, что он подведет Харн, стал почти всеобъемлющим. Медленное наступление врага должно было его раздавить. Раздавить их всех.
