В прошлом они вели себя глупо, принимали неправильные решения. Они относились к нему так, словно он был ниже их.
Но в тот момент, когда должен был опуститься меч Сорхи, когда он нуждался в помощи, они пришли.
И никто из них не заслужил того, что Рэи с ними сделают.
– Люди Харна. – Кахан посмотрел им в глаза. – Вы видите, что форестолы вернулись. – Они кивали, некоторые улыбались. – Причина в том, что Рэи оставили кое-кого охранять лес. – Никакого шума, никакого шока или ужаса. Люди предельно вымотались и лишь молча на него смотрели. – Уйти мимо Рэев при любых обстоятельствах нелегко, – продолжал он. – Но теперь будет еще труднее. Чтобы спастись, мы должны оставить наши вещи и раненых – все, что может замедлить наше бегство. – Теперь все глаза были устремлены на него, селяне не пытались говорить друг с другом, только смотрели. – Но даже и в этом случае многие из нас погибнут. Они будут преследовать нас и убивать.
– И это наш единственный выбор?
Кахан узнал голос Онта.
Он говорил так, словно у него уже ничего не осталось.
– Если мы не уйдем, то все здесь погибнем. А те, кто уцелеет, пожалеют об этом. – Кахан не мог смягчить своих слов.
Сейчас не имело смысла лгать.
– Движение! – послышался крик от Ворот Тилт.
– Фарин, – сказал Кахан, – мне нужно выяснить, что происходит, а ты должна подготовить людей к тому, как трудно будет им прорваться.
Она кивнула и повернулась к жителям деревни, которые теперь смотрели на нее. Кахан побежал к Воротам Тилт, взобрался по лесенке и встал рядом с Анайей.
Она указала в темноту. Бой барабанов заглушал все звуки.
Дальше, на прогалине, Кахан увидел линию факелов, но не мог определить, как далеко они находились. На миг он едва не поддался искушению использовать капюшон, нырнуть в паутину Раньи и почувствовать, где именно враг. Тихий голосок прошептал, что это разумное тактическое решение, а другой отвечал: они все равно придут, поэтому лучше сохранять энергию.
– Рэи идут, – сказал он.
– Пока нет, – ответила Анайя.
– Зачем ты меня позвала? – спросил Кахан.
– Фигуры, – сказала она. – Вон там. В зоне досягаемости наших стрел. – Она указала направление рукой.
– Передовой отряд? – спросил Кахан.
Она покачала головой.
– В таком случае я бы их убила. – Она говорила совершенно спокойно, Кахан не уловил в ней ни малейшего страха. Он еще некоторое время смотрел в темноту, пока его глаза не приспособились, и теперь видел тех, о ком говорила Анайя. Похожие на людей, но меньше, они быстро шагали по окровавленному полю перед стенами деревни. – Корнинги, так я думаю, – продолжала она. – Что они делают?
– Я не знаю. – Он продолжал наблюдать.
Бóльшая часть корнингов сновала по полю. Некоторые стояли неподвижно, остальные подбегали к ним и снова убегали. Затем один из стоявших корнингов быстро зашагал вперед и остановился перед воротами.
Кахан не был уверен, но у него возникло ощущение, что это тот самый хромавший корнинг, которого он освободил в Большом Харне.
В тонких руках он держал стопку веток.
Нет. Не веток, стрел. Корнинг неуверенно шагнул вперед, поднял голову вверх и посмотрел на них. Потом что-то прочирикал и бросил стрелы перед воротами.
– Они нам помогают? – сказала Анайя и коротко рассмеялась. – А я всегда считала, что они вредители.
Корнинг исчез в темноте, но на его месте тут же появился другой и бросил новые стрелы перед воротами.
– Пошли кого-нибудь за стрелами, – сказал Кахан. – И поделись ими.
Он еще раз посмотрел в ночь, спустился вниз и вернулся к Фарин. Селяне стояли молча.
– Они готовы? – спросил он.
Леорик кивнула, но ничего говорить не стала.
– Мы не уйдем, – сказала Эйслинн, и ее единственный глаз сверкнул.
– Вы умрете, – сказал Кахан, потому что у него не было возможности смягчить свои слова. Он говорил правду. – Мы все умрем.
Множество глаз, сверкавших в темноте, неотрывно смотрело на него.
– Здесь наш дом, – тихо сказала Сенгуи. – Мы не лесные люди, как ты. И пусть мы не воины, но знаем, что ты говоришь правду. Мы умрем здесь или в лесу, преследуемые Рэями. – Она огляделась. – А так у нас будет шанс отдать жизнь, защищая свои дома, а не спасаясь бегством. – Остальные селяне кивали, глядя на Кахана.
– Мы благодарим тебя за то, что ты сделал, лесничий, – сказал Онт. – И не ждем, что ты останешься умирать с нами. Воспользуйся предстоящей схваткой и забери форестолов и триона.
Кахан посмотрел на селян. Как ни странно, они казались выше и страха в них стало меньше. Как если бы они приняли неизбежное и отбросили свои страхи.
– И вы не поменяете свое решение? – спросил Кахан.
– Решение принято, – сказала Эйслинн.
Кахан сделал глубокий вдох и обхватил себя руками.
– В таком случае я останусь с вами, – заявил он.
– Как и мы. – Он повернулся и увидел Анайю, стоявшую с двумя форестолами, которые держали в руках охапки стрел. – Мы пришли сюда, чтобы убивать Рэев. И если нам суждено умереть, мы хотим погибнуть, сражаясь с ними.
– Что нам делать теперь? – спросила Фарин.
