Ничего подобного он прежде не встречал. Огненный шар начал с ревом падать. Жители деревни закричали и побежали в разные стороны, но мерцавший щит возник снова. По его поверхности разлился огонь, а потом его отбросило в сторону, он ударил в стену, и она запылала.
– Волокуши! – крикнул Кахан. – Не обращайте внимания на огонь, форестолы нас защитят. – На линии деревьев возник новый шар. – Они скоро появятся, уверенные, что огонь сделал все за них! Мы должны быть готовы. – В жаре и мерцавшем свете селяне уже не походили на людей, казалось, они будто превратились в диких зверей. – Не стойте! – прокричал он, и они задвигались.
Они ставили набок волокуши и использовали любые массивные вещи, чтобы создать барьер вокруг дома Леорик. Новый огненный шар с шипением и ревом поднимался в небо.
– Фоси! – закричала Анайя.
– Что это значит? – спросил он.
– Это слово, – ответила она, не глядя на него. Она наблюдала за полетом огненного шара.
– Должно быть, это один из последних, – сказала Анайя. – Требуется очень много сил, чтобы запускать такой огонь. – Шар достиг наивысшей точки и начал падать.
– К нам! – закричала Анайя. – Собирайтесь вокруг нас!
Селяне побежали к ней со всех ног, чтобы укрыться за щитом, и снова задрожал воздух, взревел огненный шар, на лицах появился испуг, пока не возник щит. Огонь расплескался по его поверхности, как жидкость, а потом его массу отбросило в круглый дом кожевенников. Пламя ревело вокруг деревни. Часть упала на крышу дома Фарин.
– Погасите его, пока крыша не загорелась! – крикнул Кахан.
Селяне уже задвигались, они понимали, что огонь необходимо остановить, пока он не разгорелся. Он бросился к ним на помощь, но его остановил крик со стен:
– Лесничий, они идут! Рэи идут!
Этот момент настал. Последняя атака.
Последняя битва за Харн.
Он сражался множество раз.
Когда Кахан был молодым и полным гнева, единственное, что он мог продать, – свое искусство воина. Он рассчитывал, что жар сражения поможет спрятать боль, верил, что гнев можно растратить и использовать. Он не понимал, что сражение являлось огнем и он лишь усиливал свой гнев, а каждый взмах топора его раздувал. Испуганный мальчик превратился в испуганного мужчину. Он хорошо кормил огонь и находился на краю пылавшей пропасти, в которую должен был превратиться.
Однажды он заглянул в сердце огня и почувствовал жар – и тогда понял, что сожжет всех, в том числе и себя. И он отвернулся от огня.
Ему потребовалось очень много времени, чтобы погасить огонь.
Его прошлое означало, что огонь ему не чужд, и он мог стоять на стенах города или деревни, глядя на наступавшего врага.
Кахан также мог оказаться среди наступавшей армии. Он знал, какой страх испытывали обе стороны, понимал охватившее всех возбуждение. Он знал, что Рэи, которые сейчас сдерживались, поскольку потратили много энергии на создание огненных шаров, невзирая на свой страх, хотели сражаться. Капюшоны горели у них внутри, подобно кислоте, требуя пищи. Рэи балансировали между желанием избавиться от жажды боли – и тем, что понимали свою уязвимость. Они хотели атаковать, что противоречило их желанию жить.
Кахан хорошо все это знал.
Но он никогда не стоял на стене и не шел в атаку на врага, зная, что потерпит поражение. А теперь, глядя на шеренги вражеской армии, Кахан понимал, что оно неизбежно. У него дрожали руки, он положил их на деревянную стену и крепко ее сжал. Солдаты приближались, а в сознании у него всплывали образы, старые и забытые, лица мужчин и женщин, отдававших жизни под его ударами. Он вспоминал, как они кричали, какую боль испытывали. Поток силы и то, что он мог делать с ее помощью.
Кахан дал клятву не кормить свой капюшон.
Голос говорил правду.
Одной солдатской жизни было недостаточно, чтобы победить Рэев и хеттонов.
Но тогда он станет хуже, чем сейчас.
И это пугало его так сильно, что он понимал: так поступать нельзя. Он должен сражаться с тем, что у него было.
И умереть.
Умереть вместе со всеми жителями деревни.
Как один из них.
Он огляделся по сторонам. Огонь, неизменно жадный, обрушил часть стены. Селяне собиралась сражаться и готовили луки. Анайя и пять форестолов стояли на стене вместе с ним. Венн и Юдинни находились в доме и ухаживали за ранеными.
С этими людьми не стыдно умереть. Намного хуже умирать в одиночестве – например на ферме.
Солдаты Рэев подходили к развалинам Лесных Ворот. Селяне попытались их остановить, но продержались недолго. Сражение будет продолжаться в деревне, они отступят к дому Леорик, чтобы защитить раненых и умиравших, пока сами к ним не присоединятся. И на полу будут лежать тела, как листва в лесу после наступления Сурового сезона.
