– Лучники, готовься! – выкрикнул он приказ.
Кахан не стал брать свой лук, хотя прекрасно знал, что стрелял лучше большинства селян. Вместо этого он сжал в руках топоры – решив присоединиться к тем, кто был вооружен только вилами и заостренными палками, когда дойдет дело до рукопашной. Кахан хотел показать жителям деревни, что доверяет им, является одним из них, а те немногие, кого он мог убить из лука, мало что изменили бы. Анайя посмотрела на него. Онт держал в руках свой лук и стоял рядом с вооруженной луком Фарин. Она плохо стреляла, но теперь это уже не имело значения. Юдинни попросила разрешения прийти, но в результате осталась помогать Венну.
Солдаты Рэев входили в зону поражения, и теперь его внимание полностью сосредоточилось на них.
– Стреляйте! – закричал он изо всех сил.
В ответ он услышал свист пролетавших мимо стрел, видел, как они попадали во вражеских солдат и те поднимали щиты.
Несколько стрел поразило цели, но никто не упал. Анайя посмотрела на него и усмехнулась.
– Убивайте их! – крикнула она своим людям.
Форестолы начали выпускать стрелы, медленно и методично выбирая цели. Смерть несла каждая. Он видел, как Анайя сначала выпрямляла стрелы, сделанные в Харне, перед тем как выстрелить во врагов. Когда Рэи оказались в середине зоны поражения, командиры веток взревели:
– Вперед!
Масса солдат бросилась к воротам.
С другой стороны деревни донесся крик:
– Они идут!
– Убивайте командиров! – крикнула Анайя. Теперь она выпускала стрелы с еще большей тщательностью. – Да проклянет Ифтал Рэев, – презрительно бросила она, – они опять остались со второй волной, трусы.
– Фарин, – позвал Кахан, чувствуя, как его руки мечтают сжать собственный лук, – пойдем со мной, мы встретим их у ворот.
Он спрыгнул со стены, Фарин бросила лук и взяла копье.
Снизу к ним бежали другие крестьяне. Дети собирали стрелы и относили их форестолам, которые начали стрелять быстрее, стараясь убить как можно больше солдат, пока те не ворвались в разрушенные ворота.
– Стройся! – выкрикивал Кахан. – Стройся! – Вокруг него собрались крестьяне, некоторые держали самодельные щиты, другие – те, что они забрали у мертвых солдат. Стена щитов была для них сейчас лучшей защитой. – Хорошо! – крикнул он. – Хорошо! Готовимся их встретить. Сохранять стойкость! За Харн!
– За Харн! – Со всех сторон селяне подхватывали его клич.
Солдаты легко преодолевали сопротивление крестьян, безуспешно пытавшихся не позволить им пройти через ворота. В этот момент Кахан увидел четырех хеттонов, от которых шарахались даже солдаты Рэев. Разорванная кожа, бледные глаза цвета рыбьего брюха, – деревню наполнила вонь гниющей плоти, такая сильная, что даже запах ям кожевенников стал казаться чистым. В отличие от солдат, хеттоны не бежали, они надвигались медленно, но неотвратимо и зловеще. Кахан наклонился, поднял копье и метнул его в ближайшую тварь. Существо не попыталось увернуться, оно просто его поймало и с шипением метнуло обратно. Кахан отбил копье топором, а хеттон указал на него, словно бросая вызов.
– Анайя! – позвал он. – Белые глаза! Это они убили твоих людей, сосредоточься на них!
Анайя повернулась, подняла лук и одну за другой выпустила две стрелы в спину хеттона. Тот споткнулся, но не упал. Свои стрелы добавили другие форестолы. Однако мерзкое существо устояло.
Новые стрелы вонзались в хеттона, Кахан потерял им счет, прежде чем существо рухнуло на землю. Пока они расправлялись с первым хеттоном, солдаты образовали стену щитов.
И остановились.
Вперед вышли два хеттона. Это был ходячий ужас, а не люди. Существа, от которых – даже для тех, кто не имел капюшона, – исходили мощные волны чего-то неправильного. Кахан почувствовал, как стоявшие вокруг него люди дрогнули. Страх пронесся по рядам его воинов. Кахан не мог их винить – его и самого наполнил такой же страх.
Между тем третий хеттон запрыгнул на стену, лестница ему не потребовалась. Его тело двигалось легко, словно он состоял из частей, почти не соединенных друг с другом. Потрескавшиеся доспехи давно высохли и расслаивались. Хеттон приземлился между двумя форестолами, огляделся, заостренный язык метался во рту, лишенном губ. Он снова зашипел. Ближайший форестол бросил лук и потянулся к копью. Хеттон развернулся так быстро, что показалось, будто он замерцал в воздухе, обтек копье, а в следующее мгновение форестол был мертв. Короткий, едва заметный выпад, и лучник упал со стены, держась за горло и пытаясь остановить лившуюся кровь. Форестол с другой стороны не стал тянуться к копью, а воспользовался луком и выпустил в хеттона одну за другой три стрелы. После каждого попадания чудовище отбрасывало назад, однако тварь продолжала двигаться вперед, делая по три-четыре странных, неритмичных шага.
Второй форестол упал, пронзенный копьем хеттона.
