Ненавидела себя за то, что оставила свое дитя на попечении Рэев. В особенности Ванху. Она отбросила чувство вины, обманула себя, убедив, что другого пути не было. Фалнист, проклятый трион, ее поймал, она разберется с ним, когда вернется в Харншпиль, и если Венн пострадал, она позаботится о том, чтобы старший трион умирал долго и мучительно. Она не станет спать, есть и даже моргать, пока его будет покидать жизнь. Ей хотелось сплюнуть, когда она шла обратно в Большой Харн.
Она понимала, что Ванху прав, хотя и пыталась это отрицать. Зачем еще она его предупредила о том, что сделает с ним, если Венн не выживет? В глубине души она знала, как далеко Рэй был готов зайти. И что он, сильный и жестокий, будет давить на ее ребенка столько, сколько потребуется, даже если это будет стоить Венну жизни.
И если такое произойдет? Ванху не сгорит, она не сможет его убить. Конечно, он утратит свое положение, вероятно, его направят воевать на юг, что порадует Галдерина. Но Рэи живут долго, а она – нет. Ванху обладал перед ней преимуществом. Ему не нужно устраивать против нее заговор, достаточно уйти с ее орбиты и подождать, когда она умрет от естественных причин.
Иногда бывает трудно думать, как они. Понять правду их мыслей.
Кирвен хотелось кричать, но она не могла выглядеть слабой, ведь солдат, управлявший плотом, знал, кто она такая.
Известие о том, что Высокая Леорик кричит от разочарования, несомненно дойдет до Фалниста, и трион получит дополнительные зарубки против нее.
Победа. Она не может ее получить.
Она почти остановилась. Почти повернула обратно.
Нет. К лучшему или к худшему, но она уже в ловушке.
Венн был сильным, и она будет надеяться на его силу. Ее семья обладала мощной волей к жизни, и если до этого дойдет, если Ванху поставит ее ребенка в безвыходное положение, она надеялась, что он решит жить. И тогда цена уже не будет иметь значения. Она в это верила.
Должна была.
Они отличались упрямством, Бан-Ран.
Их семейная черта.
Эти мысли продолжали крутиться у нее в голове, когда она шла в Большой Харн. Плотогон несколько раз пытался с ней заговорить, с уважением – он знал свое место. О ландшафте, появлении нового оврага. Про небесный плот.
Лес. Но всякий раз разговор прекращался, потому что неизменно вел к плоту и мужчинам, которые на нем находились. И она пыталась понять, что это значило для ее ребенка.
Галдерин встретил ее у ворот Большого Харна. Он был более худым, чем Ванху, его сопровождали всего два солдата, и он не приветствовал ее по имени или титулу.
– Все сделано? – спросил он.
– Да, сделано.
Она прошла мимо.
– Небесный плот отплывет до наступления сумерек, – сказал Галдерин, поворачиваясь, чтобы идти рядом с ней; солдаты побежали вперед, расчищая путь. – Если мы поторопимся, то успеем.
Она не хотела покидать город. Она хотела остаться и дождаться возвращения Венна вместе с Ванху. Однако это покажет Рэям ее слабость. Она знала, что Галдерин уехал бы без малейших колебаний, если бы речь шла о его ребенке. Чтобы править Рэями, она должна быть такой же, как они, только сильнее, жестче, агрессивнее.
– Насколько я поняла, мы готовы к отплытию. – Вонь города казалась ей особенно отвратительной после свежести леса и равнины вокруг него. Она подняла руку, чтобы прикрыть нос. – Будет хорошо оказаться подальше от этого места.
Галдерин посмотрел на нее и улыбнулся.
– Да, у меня часто возникают похожие чувства, – сказал он. – Вы получаете удовольствие от леса? – Он некоторое время смотрел на нее, и она почувствовала неловкость.
Она никак этого не показала, хотя по ее спине пробежал холодок. И она снова испытала тревогу, думая о том, что приготовил для Венна Ванху. Что он будет делать. Интересно, подумала она, знает ли Галдерин, почему она ненавидит деревья.
– Освободи для меня лифт, – потребовала она. – Я не хочу заполучить вшей от этих людей.
Галдерин кивнул и послал солдат вперед.
Потребовались часы, чтобы огонь как следует разгорелся, а сети наполнились летучими пастями. Кирвен стояла с Галдерином на палубе, наблюдая, как плотогоны готовили плот к отплытию. Она чувствовала жар, слушала завывания ветра, потрескивание веревок. И не показывала тревогу или боль. Не думала о Венне.
Они уже прибыли на место? Сделали то, что требовалось? Проснулся ли капюшон у него внутри? Это было глупо, но ей хотелось знать. Она не сомневалась, что должна почувствовать, когда в нем произойдет изменение. Ведь она мать. Узы крови прочнее всех остальных.
Она искоса посмотрела на Галдерина. Его лицо оставалось жестоким даже в покое, на губах постоянно присутствовала улыбка. Иногда она даже сомневалась, люди ли Рэи.
Кирвен сделала глубокий вдох.
