Сила. Она дала своему ребенку силу. Дает ему силу. Без силы ты никто.
Новые Капюшон-Рэи это доказали, связав все вместе под единым богом. Сила. Могущество. Изменение. Венн будет их частью, станет настоящим лидером. Если он будет продолжать считать, что мир несправедлив, после того как его капюшон проснется, он сможет использовать свою близость к Капюшон-Рэям, могуществу, принесенному великим наклоном. Она снова искоса посмотрела на Галдерина. Он улыбался своим мыслям, пока группа обнаженных рабочих – их наняли владельцы небесного плота, – напрягаясь из последних сил, перетаскивала огромные охапки дерева.
«Если Венн все еще захочет изменений, когда получит капюшон», – думала Кирвен. Мимо прошла рулевая плота, коренастая женщина в разноцветной шерстяной накидке, с позвякивавшими фарфоровыми украшениями, диковинными символами богов ветра. Тарл-ан-Гиг не имел власти над теми, что жили среди облаков.
Пока не имел.
– Шары почти готовы, – сказала женщина, указывая вверх, на огромные овалы из разноцветной материи. – Вы можете отдать приказ об отплытии, если желаете, Высокая Леорик.
– Благодарю, – ответила Кирвен; она знала, что это считалось честью, хотя предпочла бы оставаться в своей каюте, делая вид, что находится на земле. – Что мне следует сказать?
– Просто крикните, – она указала на группу плотогонов, стоявших на краю плота, – «мы отчаливаем, раздувайте мехи».
Кирвен кивнула и улыбнулась женщине.
– Отчаливаем! – закричала она. – Раздувайте мехи.
– Вы слышали! – крикнула рулевая, и ее голос оказался гораздо громче, чем у Кирвен. – Мы отчаливаем, раздувайте мехи.
Приказ прозвучал снова. Большая группа на краю плота подняла якорь, который удерживал их возле шаткой башни Большого Харна. Затем Кирвен услышала щелчок хлыста, посмотрела в сторону звука и увидела людей, прежде таскавших дерево, или каких-то других, она не могла определить, все они были голыми и грязными, – теперь они тянули огромные рукояти. Послышалось гудение воздуха, взревел огонь, пламя рванулось вверх. И Кирвен испугалась, что шары загорятся. Затем последовал толчок, внутри у нее все сжалось, и небесный плот сдвинулся с места. Она наблюдала за происходящим некоторое время, чтобы соблюсти приличия, а потом повернулась к Галдерину:
– Я буду в своей каюте, мои обязанности никто не отменял, пока я путешествую.
Он кивнул.
В каюте она не могла работать. Не могла думать.
В конце концов она улеглась в постель, но спала урывками, ей снились огонь и боль. Когда она проснулась на следующее утро, Кирвен решила, что такие сны – хорошее предзнаменование. Что такое Рэи, как не огонь и боль? Конечно, это говорила ее кровь, связь с ребенком. Венн наконец готов выполнять свои обязанности.
Сон ее немного успокоил. Теперь она могла заняться бумагами из своего сундучка. Она сложила их туда без всякого порядка. Тогда она не сумела сосредоточиться. И не сомневалась, что нужные документы находились на самом дне. Она отодвинула в сторону бумаги с отчетами об урожае и о том, что у фермеров округа Харн из-за синих вен возникли серьезные проблемы. Внизу лежали портреты фальшивых Капюшон-Рэев, которых приказали поймать ее охотникам. На нее смотрело лицо: Кахан Дю-Нахири, убитый Сорхой на ферме.
Он показался ей знакомым.
Она застыла. Ее охватил ужас; Кирвен схватила рисунок, изо всех сил стараясь взять себя в руки.
Этого не могло быть.
– Нет, – сказала она тихо.
Кирвен не могла поверить.
Она выбежала из каюты.
– Галдерин! – закричала она. – Галдерин!
Звук. Сначала он услышал звук. Трели и зов, рев и гудение лесных жителей. Шипение существа, тяжело двигающегося по листве.
Затем появилось ощущение.
Казалось, все части его тела либо износились, либо стерты. Он испытывал отчаянную жажду и сильный голод.
Суставы скрипят, словно в них полно песка. В голове пульсирует боль, которая приносит ощущение, будто он двигается. Но он даже не шевелится. Он лежит. Острое копье пробивает пульсации в голове, свет ударяет по векам. Потом он исчезает. И возвращается. И снова исчезает.
Он не понимал. Во всяком случае сначала. Двигаться и оставаться в неподвижности. Как такое могло быть? Однако его разум постепенно начинает складывать кусочки головоломки. Ритмичный шорох листьев, движение-и-одновременно-неподвижность. Определенный ритм: яркая вспышка света, потом темнота и новая вспышка.
Он заставил себя открыть глаза, подавил стон и обнаружил, что смотрит на зеленый полог леса. Свет над головой перекрывали ветви деревьев, и он прорывался сквозь них, когда Кахан слегка перемещался вперед. Он услышал ворчание и почувствовал, что наклоняется в сторону. Снова шум, без слов, но полный боли, разочарования и усталости.
Судя по наклону света, заканчивалась вторая восьмерка. Он находился без сознания по меньшей мере целый день, и его тащил через лес кто-то невидимый. Кахан не понимал зачем. Он попытался пошевелиться, но не смог. Он был надежно привязан к волокуше.
