Боги Вирдвуда полностью

Кахан высвободил руку; он почти физически чувствовал надежду триона. Он ощутил, как она появилась, но потом исчезла.

– Ты не понимаешь, о чем просишь, – сказал Кахан. Трион оглядел его с ног до головы. – Капюшон – это часть твоей личности. Ты можешь отказывать ему, похоронить его, – продолжал он. – Но полностью изъять его – значит лишить тебя части сущности. Та женщина, она умрет. Они всегда умирают.

– Но ты можешь это сделать, – сказал он.

– Я не стану, – ответил Кахан.

– Тогда ты такой же, как все. – Голос триона наполняло презрение. – Ты считаешь меня экспериментом для игры и…

Кахан схватил Венна за плечо, его кисть была намного больше и грубее, пальцы сомкнулись на гладком дереве доспехов.

– Я ничего о тебе не знаю, – прошипел он. – Ничего.

Он услышал, как у него за спиной зарычал Сегур, и придвинул к себе триона.

– Мне лишь известно, что ты оставил в живых женщину, которую следовало убить, и теперь за мной идет охота по всему лесу. Если ты хочешь иметь хоть какую-то надежду на спасение, ты должен делать все, что я скажу, и закончить жаловаться.

– Ты их не интересуешь, – сказал трион, – им нужен я.

– Почему ты так думаешь?

Но когда Кахан произнес эти слова, он подумал, что тот, может быт, прав.

Могла ли та женщина успеть добраться до Большого Харна? В особенности с такими ранениями и лишенная капюшона? Он так не думал. Но если они рассчитывали вернуть триона, значит, Венн очень важен для них. И тогда они должны были сразу отправить поисковый отряд.

Но даже и в таком случае это случилось слишком быстро.

– Кто ты, Венн, если считаешь себя настолько важным?

Трион взглянул на него.

Потом он отвернулся и снова стал смотреть в лес.

– Я первый трион за все поколение, который обладает капюшоном, – сказал он. – И я ребенок Кирвен Бан-Ран, Высокой Леорик всего Харна.

Кахан понял, что перестал дышать.

Трион прав. Они пришли за ним. Кахан им не нужен.

Не исключено, что никто даже не знал, что Кахан с ним рядом. Он вполне мог ускользнуть, оставив триона, и спастись.

– Ты собираешься меня бросить? – Голос Венна был полон одиночества.

Потерянным. Кахан знал, что должен его бросить. Он все еще оставался слабым, ему не хватит сил, чтобы защитить их обоих. Однако он все еще не забыл игрушечного короноголового, почти чувствовал его в своей руке, как и боль ребенка перед ним. Вина обжигала.

– Послушай меня, Венн, – тихо сказал он. – Он называется «капюшон» не без причины. Так вор может носить капюшон, чтобы скрыться, так мы можем использовать наших, чтобы раствориться в лесу.

– Я не могу его использовать, я его не разбудил. И я не стану убивать.

– Тогда это сделаю я, – сказал Кахан.

Венн посмотрел на него широко раскрытыми глазами:

– Я думал, что ты меня бросишь.

Кахан покачал головой. Он прекрасно понимал, что бросить триона было бы самым разумным решением.

– Они и в самом деле не смогут нас увидеть?

– Нет, для этого потребуется больше тонкости, чем есть у меня. То, что ты видел в лесу, было моим первым обращением к капюшону за много лет. – Он облизнул сухие губы. – Я надеялся, что больше никогда его не использую.

– Почему? – Вопрос был быстрым и острым.

Ответ оказался таким же:

– Кто мы такие? Любовники – и ты желаешь узнать про мою жизнь? – Трион в ответ покраснел. – Мое прошлое тебя не касается, и чем меньше ты обо мне знаешь, тем лучше для нас обоих. – Он сделал глубокий вдох. – Лес вокруг нас, Венн, это жизнь, – продолжал он, – должно быть, тебе это известно? – Трион покачал головой. – Ты же сказал, что чувствуешь его.

– В течение всей моей жизни лес оставался темной линией на горизонте. – И вновь Кахан удивился, как мало он знает. – Здесь все для меня новое. Я не знаю, что нормально, а что нет.

– Ну, мы жизнь, Венн, и если мы не станем действовать против леса и будем вести себя так, чтобы не причинять ему вреда, мы сможем с ним слиться. – Трион заморгал. – Рэи, прилетевшие на маранте, будут искать нас на ощупь. По тому беспорядку, который мы устроим, если у них есть необходимая сила.

– Я не знал, что обладатель капюшона на такое способен, – сказал Венн.

– Большинство нет. И если нам повезет, те, кто преследует нас, окажутся недостаточно умелыми, чтобы попытаться. А теперь мне необходима тишина, я должен начать разговор.

Они сели на землю, Кахан закрыл глаза и расслабился. Капюшон под его кожей вздрогнул – они во второй раз за много дней стали ближе, чем за многие годы.

Ты нуждаешься во мне.

Шепот, а потом снова и снова, они объединились, и ощущение общности было чистым и сияющим, и он не мог поверить, что так долго этому сопротивлялся. Здесь не требовалось силы, он просто позволил окружающему миру войти, вместо того чтобы самому в него вторгаться.

Мне этого не хватало.

Нет.