– Соблюдай тишину, Венн. И останавливайся, как только остановлюсь я.
Трион кивнул. Дальше Кахан и Венн шагали молча. Сначала Кахан горбился, его тело жаловалось, а когда одолевала слабость – полз. И все это время он чувствовал, что Рэи приближались. Он не мог оценить, как далеко они находились. Они были где-то в лесу, и его переполняли дурные предчувствия.
Они остановились, чтобы немного отдохнуть; Кахан огляделся, у него снова возникло ощущение, что за ними кто-то наблюдал.
За ними, в лесу, стояли двое возрожденных. Та, что не опускала забрало, смотрела на него. Он мог их использовать. Но если он на это решится, что будет потом? У него появятся обязательства перед ними, а он десятилетиями пытался избегать подобных вещей. Нет. У него был план: вернуться и захватить маранта. Это могло получиться. Он посмотрел на возрожденных. Затем очень медленно покачал головой. Коротко кивнув, они исчезли в лесу.
По мере того как Рэи приближались, Кахан начал жалеть о принятом решении.
Лишь однажды он испытывал нечто похожее – много лет назад. Отвращение, как если бы он вошел в склеп, куда сложили мертвые тела, чтобы они истлели там до костей. Чем ближе становились Рэи, тем сильнее затихал лес вокруг. Существа, которые здесь обитали, также не хотели, чтобы Рэи их заметили.
Кахан положил руку на плечо Венна:
– Ждем.
Венн кивнул.
Они опустились на корточки возле куста.
Казалось, его услышали – все звуки леса стихли.
Долгое булькающее шипение послышалось из кустов перед ними, такие звуки могло издавать только больное существо. Во рту у Кахана появился отвратительный вкус, словно на язык и зубы попала какая-то зараза. Кахан схватил Венна за ногу, тот повернулся, его лицо почти позеленело от страха.
– Они пришли за мной. – Лицо Венна превратилось в маску, нечто среднее между ужасом и страданием.
«Интересно, – подумал Кахан, – у меня такое же лицо?» Он чувствовал этих существ, словно в желудке у него что-то извивалось. Хуже того, теперь он знал, кто они – хеттоны, ударные части. Прежде он лишь издали видел хеттонов Капюшон-Рэев. Они являлись элитными солдатами, уникальными для них, – так же, как возрожденные для существовавших давным-давно Капюшон-Рэев. Хеттоны были ужасными, сломанными.
Кахан столкнулся с ними в Мантусе, в небольшом городке под названием Вохар-на-Холме. Городок хранил верность Чайи и существовавшим тогда Капюшон-Рэям. Леорик Вохара отказалась отправить молодых людей на войну под синим флагом или заплатить выкуп монахам Тарл-ан-Гига.
Он узнал о городе от фермера, когда спросил у него про дымившиеся руины, мимо которых прошел.
Мужчина показал на лагерь хеттонов, весело раскрашенные палатки в небольшой низине. Оттуда доносился смех и крики тех, кого хеттоны оставили для наказания или развлечения.
Чем ближе он подходил к их лагерю, тем сильнее к горлу подступала тошнота.
Тогда он повернулся и пошел прочь.
Кахан ладонью показал Венну, чтобы тот лег. Теперь им следовало оставаться на месте, в маленькой лощине между деревьями, сохраняя неподвижность, пока хеттоны не пройдут мимо. Они лежали на усыпанной листвой земле, стараясь сохранять спокойствие. Отвратительный вкус во рту усиливался, странное бульканье и шипение теперь доносилось с разных сторон. Кахан не сразу догадался, что это такое. Сначала он подумал, что вместе с хеттонами шло какое-то существо. Но по мере их приближения понял, что так хеттоны разговаривали друг с другом. Чем больше он слышал, тем яснее различал слова. Исковерканные, полные злобы и желания. Как если бы аппетиты хеттонов приняли физическую форму через посредство языка.
– Где?
Булькающее шипение.
– Где?
Одно слово, из-за которого его рот наполнялся слюной, словно внутренности отторгали пищу из желудка.
– Где?
В густых зарослях папоротника он заметил движение. Тень. Хеттон. Он шагал вперед, одетый примерно в такие же доспехи, как у Венна. Шлем из темно-древа, наплечники, все из дорогого туче-древа. Но если доспехи Венна были живыми, как всегда бывает с туче-древом, если за ним хорошо ухаживать, доспехи хеттона потускнели и потрескались. Как если бы масло и смола, придававшие дереву блеск, исчезли. В некоторых местах появились трещины, как будто они слишком долго оставались на жаре; в других – распухли, словно долго находились в воде. Хеттон шагнул вперед, но как-то неправильно, странно – возникало впечатление, что с суставами его рук и ног что-то не так. Венн лежал рядом, тяжело дыша. Кахан повернулся к триону и обнаружил, что тот зарылся лицом в землю. Затем Венн поднял голову и посмотрел на него.
– Почему… – начал он, но Кахан прижал ладонь к его рту.
И перевел взгляд на хеттона. Тот остановился и повернулся к ним. У него оказалось невероятное лицо, искаженное, как у корнинга, но без их мягкости. Кожа утратила прежний цвет, стала сухой и шелушилась, глаза были белыми, нос отсутствовал. Более всего хеттон напомнил Кахану вареную рыбью голову. На миг ему показалось, что у того нет рта, но хеттон раскрыл его, показав тонкие острые зубы. И издал знакомый звук.
– Где?
