Да, он испытывал некоторую тревогу. Даже говорил, что не хотел заходить в чащу. Однако не обращал внимания на реальную опасность. Он испугался Сегура только потому, что почувствовал, как он шел за ними. Большинство людей боялось входить даже в сравнительно спокойный Вудэдж, но Венн лишь что-то проворчал и потянул за собой волокушу в глубины Харнвуда, даже не поглядев по сторонам. Периодически Кахан указывал направление, влево или вправо, так, что они держались подальше от кустов со злобными или ядовитыми лозами. Или просил Венна остановиться и подождать, когда замечал тени крупных существ, двигавшихся в листве, диких пастей, а однажды удлиненную форму копья-пасти, которое на них охотилось.
Люди Круа хотели использовать лес в своих целях, здесь их не ждали, и на каком-то уровне они это понимали. Они селились на границах и постоянно оглядывались через плечо, уверенные, что древние и могущественные Лесные Аристократы, боуреи, живущие в нем, только и ждут момента, чтобы их сожрать. Кахан сомневался, что у них достаточно силы. Старые боги очень долго умирали, и во многих отношениях последователи Тарл-ан-Гига только заканчивали то, что начали приверженцы Чайи.
Однако гораздо больше, чем боуреи, их пугали свардены, ориты, форестолы, корнинги, скинфетчи или другие многочисленные ужасы леса. Разум большинства обитателей был смешан с Осере, темными существами, которые когда-то являлись хозяевами людей, пока Ифтал не принесла себя в жертву.
Но Венн продирался сквозь густую растительность Харнвуда, словно был его частью, и совсем не боялся. И хотя Кахан с радостью поверил бы, что так и есть, он не сомневался, что это всего лишь невежество и он просто знает слишком мало, чтобы бояться.
Лесные крики стихли, и снова послышалось низкое гудение маранта. Он пролетел над ними и снова принес неприятное тошнотворное ощущение. Венн замедлил шаг, глядя вверх, пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь густой полог леса.
– Не останавливайся и не беспокойся, – сказал Кахан. – До тех пор, пока ты их слышишь, они не появятся. А листва слишком густая, чтобы они могли нас разглядеть. – Венн повернулся, посмотрел на него через плечо – такое юное лицо, с гладкой, чистой кожей и слабым гримом, под сияющим деревом шлема. – Они вполне могут сдаться, Венн, лишь немногие хотят заходить в лес.
Глаза триона были широко раскрыты.
– Они придут, – сказал он с полнейшей уверенностью и безнадежностью, – они не успокоятся, пока меня не вернут.
Кахан хотел сказать, чтобы он не тревожился – охота шла на него. В лесу он показал, кем был, и если та женщина уцелела, она наверняка не стала молчать. Он никому ничего не говорил, и его жизнь состояла в бесконечном бегстве от прошлого. А если трион не хотел его расспрашивать, тем лучше.
– Старайся двигаться быстрее, – сказал Кахан, – мы должны оказаться как можно дальше отсюда.
Интересно, что заставляло Венна думать, будто он настолько важен, что за ним отправили целый отряд солдат?
Впрочем, все Рэи считали себя важными.
Гудение маранта стихло.
– Он спустился, – сказал Венн, упираясь в упряжь и продираясь сквозь заросли; в его движениях появилось отчаяние.
– Подожди, – сказал Кахан. – Слишком много шума, так им легче нас преследовать.
– Здесь со всех сторон шум, – возразил Венн, продолжая быстро идти вперед. – Шум не прекращается. У меня болят уши, вены гудят. Я чувствую, как растут деревья.
Он шел все быстрее, словно так мог спастись от шума и лесной жизни.
– Венн! – Кахан повернулся на волокуше и схватил его за плечо. – Стой! То, что ты описываешь, – это капюшон, ты ощущаешь окружающий мир через него. Как и я. И если нас преследуют Рэи, которые достаточно сильны, чтобы чувствовать лес, тогда мы создаем беспорядок, двигаясь слишком быстро. Нам следует идти медленно и осторожно.
Венн споткнулся и остановился, тяжело дыша, вокруг его рта образовались облачка воздуха, который он выдыхал.
– Мой капюшон все равно что мертв у меня внутри.
– Я так не думаю, – возразил лесничий.
– Ну, я его не хочу, – заявил трион. Потом натянул упряжь, за что-то зацепился и, проклиная Осере, попытался освободиться. – Зачем бежать, если они могут нас найти? – В глазах триона появилась паника. – Зачем бежать? – повторил он, сбрасывая упряжь и опускаясь на усыпанную листвой землю. Кахан со стоном соскользнул с волокуши.
Без его веса она сразу начала подниматься вверх, и он ее схватил.
Его посох висел сбоку в качестве опоры, и он вытащил его, позволив волокуше упасть на землю кучей умирающей лозы. Теперь им предстояло идти пешком, и он не мог обойтись без посоха. Слезы покатились по щекам триона.
– Я не хочу, чтобы оно находилось у меня внутри, – сказал он, дергая за деревянные доспехи предплечья. Под доспехом Кахан увидел шрам от клинка. Венн взглянул на него, а затем с надеждой на Кахана. – Что ты сделал с той женщиной? – Его глаза всматривались в лицо Кахана в поисках отсутствовавшей надежды.
– Я уничтожил ее капюшона, – сказал тот.
Венн посмотрел на Кахана, а потом схватил его за руку:
– Сделай это со мной. Освободи меня. Тогда я им больше не буду нужен.
