Он отбросил это ощущение и разделил его на части, как его учили в годы жесткой дисциплины. Капюшон хотел близости, она становилась его инструментом. Однако именно Кахан являлся господином, он все контролировал. Капюшон должен ему подчиняться. Шорох шепотов исчез. Кахан сделал глубокий вдох, навязал свою волю и почувствовал, как покинул свое тело. Теперь он видел лес как будто сверху, но тот не был зеленым, шумным и разноцветным.
Он видел монохромную тишину, серую дымку на фоне холодной, белой земли. Все ниже и ниже, в сторону дымки.
Парение. Он позволил себе упасть. Чем ближе он оказывался, тем больше он видел лес как нечто другое, отличное от дымки.
Сеть.
Паутина.
Сто тысяч связанных между собой нитей жизни. Некоторые двигались, другие нет. Одни толстые и старые, другие тонкие и новые. Некоторые были неправильными – таких он прежде не видел, и Кахан их избегал. Парение. Вниз и вниз, пока он не нашел пересечения, перекрестки, встречи, средоточия жизни. И среди них – разрыв. Он и Венн. А вокруг них постоянно меняющаяся сеть жизни. Чувствующая и избегающая их чуждых тел. Он направил свое восприятие дальше, на поиски Рэев, и нашел их без труда. Тонкие линии формировались вокруг туманных серых кругов, словно жизнь не могла терпеть их соседства. И пустые пространства были заметно больше, чем вокруг него и Венна.
Восемь. Они образовали полумесяц. И направлялись в их сторону. Он не мог оценить расстояние. Возможно, они были далеко – или в нескольких шагах. У него возникло чувство неправильности. Как если бы жизнь презирала Рэев, хотя и давала силу их капюшонам.
Возможно, у него и раньше появлялись такие ощущения? Они двигались вперед, а жизнь леса не столько отступала, сколько исчезала, как если бы они пили ее на ходу. Как будто они были шагавшей смертью.
Он ничего подобного прежде не видел. И это его тревожило.
Кахан заставил свое сознание уйти из пространства над лесом и вернулся обратно – туда, где его снова окружала собственная паутина редеющей жизни. Он не знал, обладали те люди капюшонами или нет, но они казались другой формой жизни. Не так, как летучие пасти или короноголовые, другие, но простые. Те люди были более темными и странными и связанными иначе с постоянно двигавшейся паутиной жизни леса. Им здесь не были рады.
Кахан выдохнул, чувствуя паутину, успокаивая и уговаривая. Натянул ее на себя и Венна. Представил свое тело как куклу, сделанную из сучков и прикрепленную к паутине жизни на своих плечах, точно плащ, – и завернул в нее себя и Венна. Затем отступил, чтобы снова посмотреть сверху на преследователей, и увидел, что Рэи остановились, после чего вернулся обратно в мир.
– Дело сделано, – сказал Кахан.
– Я не чувствую никаких изменений, – сказал Венн.
– Ты и не должен, молчи и держись поближе ко мне.
Он повернулся и осторожно зашагал вперед.
– Но мы пришли оттуда, – сказал Венн.
– Да.
– И Рэи там, – энергично возразил трион. – Мы поступим глупо, если пойдем обратно.
– Да, создается именно такое впечатление, – прошептал Кахан. – Но если так думаешь ты, то и они решат так же.
Он услышал голос Наставника Войны: «
Кахан поморщился, вспомнив тяжелые руки и жестокий хлыст. Трион покачал головой:
– Они нас увидят. – Венн встал. – Нам нужно продолжать двигаться в прежнем направлении.
Кахан схватил его за руку, притянул к себе и прошептал на ухо:
– Послушай, ребенок, меня забрали из семьи, когда я был намного младше тебя, жестокие люди, которые видели во мне только инструмент для своих целей. Они учили меня сражаться, использовать капюшон. И долгими часами заставляли изучать тактику. Что тебе известно о подобных вещах? – Венн открыл рот, попытался возразить, но Кахан продолжал: – Ничего. Вот что ты знаешь.
Трион заморгал, не спуская с него взгляда.
– Но…
– Никаких «но», – прошипел Кахан. – Они могут тебя ценить, ребенок, и наказать, когда вернут. Но возьмут обратно. А меня они убьют. И если они узнают, что я сделал с женщиной, моя смерть будет очень медленной.
На лице триона появилось потрясение, словно ему это в голову не приходило.
– Рэи построились полумесяцем, – сказал Кахан тише и спокойнее, – они рассчитывают выгнать нас из леса – туда, где мы не сможем спрятаться. Уверен, что в Вудэдже подготовлена ловушка. Но если мы пойдем к ним навстречу, мы поставим их в тупик, сделаем то, чего они не ожидают. И если все пойдет хорошо, возможно, даже сумеем добраться до их маранта и украсть его, оставив их посреди леса. – Венн смотрел на него и старался улыбнуться. – Вы понимаете?
Венн отвернулся от него, и он отпустил триона, не понимая, зачем тратит свое время на этого ребенка.
– Ладно, я пойду обратно, в сторону их маранта, а ты иди куда пожелаешь. – Он отвернулся, понимая, что для него будет лучше, если трион пойдет в другую сторону, – и тут же едва не споткнулся от накатившей на него слабости.
Венн тут же оказался рядом и положил руку ему на плечо, чтобы поддержать.
– Хорошо, – сказал он.
Лесничий кивнул. Теперь он опирался на триона и посох.
