Кахан ходил в рощу в лесу, где похоронил игрушку ребенка, он часто там бывал. Сидел в святилище Раньи и жалел, что ему не пришло в голову принести ей жертву. Он хотел верить, но никогда не видел, чтобы боги приходили на помощь, когда люди в ней нуждались. Это Круа. Боги брали и наблюдали, как самые сильные шагали по слабым, зная, что это им выгодно.
Он каждый день ждал неприятностей. И испытывал легкое разочарование, когда ничего не происходило. Кахан не мог заставить себя признать, что он сдался. Что просто существует и ждет, когда с ним что-то случится. Это казалось ему неизбежным.
И когда наконец оказалось, что он ждал не зря, то незваные гости явились не с небес, и это были не Рэи. К нему пришла Фарин, Леорик Харна.
Она появилась у кромки леса, когда он очищал землю от вредных растений, складывая их в гниющую кучу, не проверяя на наличие синих вен. Он слишком устал для дополнительных усилий.
– Да благословит тебя Ифтал, лесничий! – крикнула она.
Он замер с поднятой в воздух мотыгой.
– И вас, Леорик, – ответил он, опустив мотыгу и опираясь на нее. – Вы пришли, чтобы сказать мне, что заберете у меня землю? – Ему вдруг показалось, что он произнес эти слова автоматически, а не потому, что испытал беспокойство.
Она покачала головой:
– Я пришла, чтобы попросить тебя о помощи.
Он рассмеялся, не в силах сдержаться.
Какая отличная шутка. Он никому не мог помочь.
– Помощь вам стоила мне трех короноголовых. А перед этим вы прислали мужчину, который забрал мою ферму. У меня нет желания вам помогать, Леорик, мне это слишком дорого обходится.
Она завернулась в синий шерстяной плащ. Ее выкрашенные в черный цвет волосы были тщательно заплетены в косы, белый грим покрывал лицо, глаза она подвела темно-синим.
– Да, я присылала мужчину, – сказала она. – И не стану приносить за это извинения, тебе известны причины моего решения.
– За то, что вы его прислали, да, но вы так и не дали объяснений относительно солдат, которые сюда пришли.
В ее темных глазах сверкнул гнев.
– Я тебе уже говорила, что не посылала солдат. Я не лгу. – Она зашагала к нему. – Эта семья плохо понимала, что следовало делать, и я собиралась потребовать у них ферму назад, когда пришли солдаты. Они не имели ко мне никакого отношения.
Он отвернулся от нее. Проворчал что-то невнятное и снова принялся копать землю.
– Но я здесь не для того, чтобы переливать из пустого в порожнее, лесничий. – Только сейчас он заметил тревогу на ее лице и услышал, как дрогнул голос. – Мне нужна твоя помощь не для Харна, а для меня. Никто, кроме тебя, не может помочь.
Он снова вонзил мотыгу в землю и попал в корень.
– Я не знаю, что могу предложить вам из того, что не по силам другим. Если речь идет о том, чтобы снова провести торговцев, – форестолы ясно дали понять, что они их больше не пропустят. – Он поднял голову. – Они разрешили нам пройти только один раз. Я не стану рисковать попасть под стрелы ради ваших тайн. – На миг ему вдруг показалось, что ему следовало согласиться.
Стрела в голову – быстрая смерть.
– Я пришла не из-за торговли, – сказала она и сделала шаг вперед. – Мы не будем никого посылать в Большой Харн в течение ближайшей половины сезона. Возможно, даже больше, если учесть, как глубоко проникли синие вены. – Она положила руку ему на плечо, заставив прекратить работать мотыгой. – Пожалуйста, лесничий, если в тебе осталась жалость, выслушай меня. – Он посмотрел на Леорик и увидел, что ее карие глаза почти наполнились слезами. – Мой ребенок, Иссофур, – теперь она говорила медленно и неуверенно, – пропал в лесу. – Ее голос дрогнул, и она отвела взгляд. – Все отправились на войну и не вернулись. У меня остался только Иссофур.
– Ты просто хочешь, чтобы я ушел, – сказал он, опираясь о мотыгу и поворачиваясь к ней. – Вот и все.
Она покачала головой, и он понадеялся, что она уйдет. Он был сыт по горло детьми и тем, что не сумел их спасти. И чужой болью.
– Меня не интересует твоя ферма. – Она расправила плечи. – Ты знаешь лес, ты заходил в него дальше, чем любой другой человек.
Она облизнула выкрашенные в белый цвет губы. Он хотел сказать «нет», но видел, как играл ее ребенок, как он ему улыбался. Он сказал себе, что дети, которые забредают в лес, редко возвращаются. Ему следовало отказаться помогать Леорик. Может быть, если бы он не встретил Венна, если бы не увидел, как он отдал себя, чтобы его спасти, если бы не нашел игрушку, он бы так и сделал.
Она приняла его колебания за отказ.
– Я могу предложить тебе что-нибудь стоящее, – сказала Леорик.
– Что?
