– Моя мать, отец, трион и остальные мирились с большинством моих причуд. В юности я искала самые разные развлечения – и находила их. Главным образом выпивка, драки и воровство.
– И так ты получила шрам на носу?
Она кивнула, и ее улыбка бесследно исчезла.
– Мои друзья – те, что дрались и воровали вместе со мной, – умерли с криками, их забрали Рэи. Меня спасли связи моей семьи. Когда-то они хотели, чтобы я стала Рэем, но эта сомнительная честь досталась моим младшим сестре и брату. Именно их капюшоны накормили мои друзья, пока я смотрела. – Ее глаза вглядывались в глубины Харнвуда, но видела Юдинни – тут не могло быть никаких сомнений – совсем другое. – После того как мне удалось найти Ранью, первое время я вела себя тихо. Держала свое знание при себе, но потом уже не могла сдерживать радость. – Ее улыбка вернулась. – Я кричала о ней на улицах Тилтшпиля, и… ну…
Она провела посохом по земле, и улыбка исчезла с ее лица и из голоса.
– Наверное, ты можешь представить, что было потом. Моя семья от меня отказалась, чтобы не позориться. Меня заперли в комнате и стали ждать прихода Скиа-Рэй Чайи и солдат. Тогда в Тилтшпиле правил Чайи, а не Тарл-ан-Гиг. – Юдинни посмотрела на Кахана и пожала плечами: – Меня спасли навыки воровки. Я сбежала, вскрыв окно, а потом много лет путешествовала, пытаясь как можно больше узнать о Ранье. Иногда я начинала терять веру, мне казалось, что я безумна. А потом я ее слышала, и этот голос приносил мир, какого я прежде не знала.
Она понюхала ожерелье из мятного ясменника, улыбнулась приятному аромату, но когда заговорила снова, ее голос стал рассеянным:
– Однажды в доме богатого купца, который собирал вещи только для того, чтобы ими владеть, я увидела старую пыльную книгу. В ней я обнаружила упоминание о паутине Раньи. Там говорилось: «Те, кто знает о Нашей Леди, никогда не бывают по-настоящему потерянными, ведь ее изящная паутина касается всего». – Она села рядом с Каханом, подняла ветку и с ее помощью перевернула маленькое ползучее существо, которое лежало на спине. – Лишь немногие знают ее имя, Кахан Дю-Нахири.
Он понимал, что она рассчитывала услышать от него, как он узнал о Ранье, но еще не был готов.
Он не хотел говорить о прошлом, о том времени, когда еще не знал о громаде лжи, которую люди громоздят друг на друга. Кроме того, в лес его привело не имя бога. Он пришел сюда, выполняя данное Леорик обещание отыскать мальчика, а также из-за вины перед людьми, которым должен был попытаться помочь.
– Ребенок идет быстрее, чем я предполагал, монашка, – сказал он.
Ему показалось, что Юдинни погрустнела, когда он не захотел делиться с ней своими воспоминаниями. Если и так, то совсем немного.
– Я рассчитывал, что мы догоним мальчика до того, как он доберется до Вирдвуда. – Кахан посмотрел вверх, на кроны деревьев. Свет снова стал ярким, между деревьями повис туман, скрывший лес впереди. – Но мы не успеем. – Он вздохнул: – У меня такое впечатление, что лес замедляет нас и помогает ребенку.
Кахан осторожно стряхнул какое-то маленькое существо с лица.
– В Вирдвуде нас ждут настоящие опасности, Юдинни. Я надеялся, что нам не придется туда заходить.
– В отличие от мнимой опасности в Харнвуде, – с улыбкой ответила монашка.
– Вирдвуд другой, – сказал Кахан. – Я не хочу, чтобы ты считала, будто тебе обязательно идти со мной.
– Ты думаешь, я хочу остаться здесь одна? – с усмешкой спросила Юдинни. – Ты ясно дал мне понять, как опасно одной находиться в Харнвуде. И я не смогу повернуть назад.
– Шайяны за нами следят, – ответил Кахан. – Я нашел их святилища.
– Они бросали в меня копья, – сказала она.
– Их копья спасли тебе жизнь. Если ты останешься здесь, то будешь в сравнительной безопасности. Я оставлю тебе колышки, чтобы ты могла взобраться на дерево, если потребуется, и…
– Прекрати, Кахан Дю-Нахири, – сказала Юдинни, подняв тонкую руку. – Это хорошо, что ты беспокоишься обо мне, правда. – Она повернулась и принялась вглядываться в туман. – Ранья привела меня к тебе, поэтому я пойду с тобой и буду верить, что моя Леди меня спасет. – Она ухмыльнулась: – Как и ты, Кахан, – я не сомневаюсь, что ты меня защитишь. Наша Леди действует через тебя.
Он ничего не ответил.
– В таком случае бери свой мешок, монашка, – сказал он, – время идет.
Они шли полдня по следам ребенка через Харнвуд, и хотя это не имело смысла, создавалось впечатление, что становилось теплее. Кахан объяснил это усталостью – им приходилось идти по мягкой листве и постоянно следить, чтобы не споткнуться о скрытые корни или лозу. Периодически он находил тела хисти, попавшихся в ловушки из лозы, и если они были достаточно свежими, складывал их в мешок, чтобы разобраться с ними позднее.
