– Шайяны, – пробормотала она, – копье шайянов! Они взяли мои леденцы, но даже не стали их есть. А теперь пытались меня убить!
– Пойдем отсюда, Юдинни.
Он потянул ее за руку, одновременно отступая назад, подальше от поляны.
– Они пытались меня убить, Кахан!
– Нет, – возразил он, – они спасли твою жизнь.
Она недоуменно приподняла бровь:
– Бросая в меня копья?
– Остановив тебя, – сказал Кахан. – Это не поляна. – Он показал на палую листву. – Это гнездо сорного-ползуна. – Кахан помог ей подняться на ноги и повел прочь.
– Меня они уже кусали, – сказала она, – и я теперь знаю, как делать припарку из всебальзама, и это не…
– Ты помнишь, как мы видели летучую пасть, питавшуюся растениями, а потом ее атаковало копье-пасть? Они были похожими существами, но разными? – Монашка кивнула. – Существуют разные виды сорного-ползуна, Юдинни.
Она продолжала с сомнением на него смотреть.
Шипы ее волос окончательно поникли, и она выглядела комично – смущенная и печальная.
– Я тебе покажу.
Он огляделся по сторонам и нашел большой камень.
Ему потребовалось собрать все силы, чтобы забросить его в самый центр усыпанной листвой поляны.
Несколько мгновений ничего не происходило.
Словно все лесные существа знали, что сейчас случится, и замерли в ожидании.
Середина озера листьев вспучилась. Мощные щупальца длиной в выстроившихся в линию четырех или пяти людей взметнулись во все стороны. За ними появилось массивное тело, покрытое черным панцирем. Между щупальцами Кахан заметил открывавшийся и закрывавшийся клюв сорного-ползуна, который издавал звук, похожий на треск ломающегося дерева. Огромное существо раскидало кормящие щупальца, толстые, как стволы деревьев. Черные канаты тянулись во всех направлениях, яростно раскачиваясь, словно каждый обладал собственным разумом. Они тянулись вдоль озера листьев, извивались, охватывали стволы деревьев. Голодные, они пытались отыскать того, кто их потревожил. Когда им никого не удалось найти, они издали пронзительный вопль, от которого закладывало уши.
– Раненые ноги Раньи, – прошептала Юдинни, глядя на существо, которое продолжало в ярости взбивать листву. – Оно бы меня сожрало и не подавилось. Это место действительно нас ненавидит.
– Нет, Юдинни, – спокойно возразил Кахан. – Ты не права. Мы его не интересуем.
И, словно показывая свое равнодушие, сорный-ползун прекратил поиски пищи, огромное черное тело исчезло под листьями, и очень скоро поляна приобрела прежний вид.
Кахану показалось, что он услышал что-то у себя за спиной, и повернулся.
Ничего.
– Они меня спасли, – сказала монашка, вставая и отряхивая листья с одежды. – Дети леса меня спасли. – Затем она крикнула: – Шайяны! Прошу прощения за то, что плохо о вас подумала! Я больше никогда не стану есть леденцы, не попросив Ранью вас благословить!
Ответа не последовало, лишь тихо вздохнул ветер между деревьями.
Юдинни огляделась по сторонам, облизнула губы и кивнула.
– Возможно, Кахан, – мягко сказала она, – теперь будет лучше, если ты пойдешь первым.
– Следы ребенка ведут прямо туда, – сказал он, глядя на листву. – Ты шла в правильном направлении.
– Значит, наши поиски закончены? – печально спросила Юдинни.
Он покачал головой:
– Нет. Мы разобьем лагерь на пригорке. Утром, когда света будет больше, обойдем гнездо с другой стороны. И увидим, сумел ли ребенок пройти мимо.
– Мимо этого чудовища?
– Лес позвал мальчика, Юдинни. – Кахан снял со спины мешок. – Мы его не интересуем, но ребенка он хотел заполучить. У него собственные цели, и я сомневаюсь, что они состояли в том, чтобы скормить ребенка сорному-ползуну. Впрочем, только глупец может думать, что он знает, каковы намерения леса.
Монашка сняла мешок со спины и потерла шею.
– А здесь мы будем в безопасности?
– Думаю, да, – сказал Кахан, оглядываясь. – Похоже, дети леса за нами присматривают.
Где они?
Куда они делись?
В здании пусто. Здесь никого нет. А вчера было полно людей. Монахи находились повсюду, они за тобой следили. Они всегда за тобой следили.
А сегодня они исчезли. Все исчезло. Никого тут нет.
Никого нет?
Как такое может быть?
Они тебя бросили?
Они не могут тебя оставить.
Ты Капюшон-Рэй, избранный Зориром. Ты тот, кто повернет мир. Ты тот, кто поведет силы Зорира.
Но они ушли.
Здесь никого нет.
И ты один.
Посадочный балкон для маранта находился в двух третях пути вверх по центральному шпилю, и ноги у Кирвен болели от подъема по лестнице. Ее стражи не стали выходить на балкон вместе с ней, они остались ждать внутри шпиля. Если убийца достаточно упорен, чтобы забраться так высоко, то Кирвен заслуживает смерти. Шпили были на редкость скользкими.
Но она не беспокоилась из-за убийц. Никто не станет подниматься на шпиль только для того, чтобы ее убить, – существовали более простые способы. Даже думать об этом было полетом фантазии; она не отличалась склонностью к подобным вещам, но сейчас ей требовалось чем-то занять свои мысли. В противном случае она принялась бы спрашивать у сигнальщицы у себя за спиной, ответил ли марант на вспышки зеркала, хотя она прекрасно знала, что нет.
