– Тогда лучше не думать, – сказал он ей, отбросил пустой лист и почистил рукой бороду, чтобы избавиться от застрявших в ней крошек.
Они снова зашагали вперед. Первая часть их путешествия не отличалась от предыдущей: они шли по следам, избегая постоянно присутствовавших оритов, которые обыскивали землю в поисках материала для строительства своих странных башен.
Сегур получал удовольствие, кусая их; гараур подбегал к ним с рычанием и шипением и, если они не реагировали, хватал их за ноги, пока ориты не поднимались на две ноги; они открывали пульсировавшие рты и начинали ощупывать нижние части своего тела, а затем наносили удары в землю острыми когтями ног.
Гарауру ни разу не грозила опасность; он был слишком быстрым, и они никогда его не преследовали, если он отбегал в сторону.
И ему хватало ума, чтобы не беспокоить более крупных оритов-защитников. Тем не менее Кахан запретил эту игру, и тогда Сегур устроился на шее у Юдинни, периодически бросая на Кахана сердитые взгляды своих больших карих глаз.
– Свет! – сказала Юдинни, указывая на слабое сияние.
Когда они приблизились, оно стало почти слепящим. Их глаза уже успели привыкнуть к сумраку Вирдвуда.
Далеко впереди раскинулась поляна, на которой в стародавние времена пал один из лесных богов. Кахан не мог представить, какая для этого потребовалась сила. Когда дерево такое высокое, уходит все утро, чтобы обойти его основание, а шум от его гибели должен быть апокалипсическим. Упавшее туче-древо давно исчезло. Вероятно, много поколений назад, и сейчас даже перестало быть воспоминанием. Конечно, Харн больше не мог получить от него никакой прибыли.
Насколько Кахан знал, после того, как туче-древо падало, оно исчезало навсегда; ничто больше не росло на его месте, и он никогда не видел и не слышал о молодых туче-древах. В этом было что-то печальное – ведь даже боги леса могли умереть.
Он прищурился, подходя к ярко освещенной прогалине. На том месте, куда упало дерево, теперь раскинулся луг. Высокую траву раскачивал ветер, температура воздуха понизились, ведь листва туче-древа больше не защищала окружавшую его местность.
– Да благословит меня Ранья, мне ужасно не хватало льющегося сверху света, – сказала Юдинни, подняв лицо и протягивая руку, чтобы коснуться травы. – Как приятно снова оказаться между землей и небом.
– Пойдем, монашка, – сказал Кахан, – и будь внимательна: луга в Вирдвуде всегда были опасным местами.
– А здесь есть место, которое не опасно, Кахан?
– Нет, монашка, здесь все опасно.
– И какие ужасы поджидают нас тут?
– Свардены, среди прочего. – Глаза Юдинни широко раскрылись, и она поспешила за Каханом.
– Я много слышала про сварденов, – сказала Юдинни, глядя через луг, – и надеялась, что ты скажешь: на самом деле они не опасны, как ориты.
– Нет, – возразил он. – Если мы увидим сварденов, то будем прятаться в траве, пока они не уйдут. Они совсем не похожи на оритов.
– А какие они? – спросила Юдинни, стараясь не отставать.
– Они другие, чудовищные. – Он покрепче сжал посох, и они ускорили шаг, пока Юдинни не показала вперед, на возникшие в лугах очертания чего-то.
У монахини был острый глаз. Над травой возвышалась не очередная башня оритов, это было нечто, построенное из ветвей и кусочков дерева и кустарника, а не из пережеванного материала.
По форме сооружение напоминало шпили городов-шпилей. Центральная башня была высокой, примерно в пять мужчин, вставших на плечи друг друга, и Кахан подумал, что с ее вершины открывается отличный вид, хотя никто в здравом уме не стал бы туда забираться. Конструкция не производила впечатления надежной – едва ли ее создатели знали свое дело.
Вокруг нее кольцом располагались башни поменьше, – казалось, их построили только наполовину, а потом бросили.
Ему показалось, что среди башен возникло движение, и он заставил Юдинни остановиться.
– Вниз, – тихо сказал он. – Это башня сварденов, и они не терпят чужаков. Мы используем траву, чтобы замаскировать наше движение, и постараемся обойти башни по широкой дуге.
Монашка кивнула, и на ее лице появилась тревога.
Кахан не сомневался, что у него такое же выражение. Он лишь один раз видел сварденов в действии; второго раза категорически не хотел.
Им пришлось ползти довольно долго, и вскоре у них заболела спина, ведь им приходилось тащить еще и тяжелые заплечные мешки. На полпути он смог разглядеть фигуры на башне более четко, но без подробностей.
Издали они больше походили на тени, движущиеся среди ветвей.
В отличие от людей, свардены не ходили прямо, они передвигались как животные, а голова поворачивалась туда, куда они направлялись – вверх, вниз, налево или направо, и такое зрелище сбивало с толку. Кахан насчитал восемь сварденов. Они его пугали, но он оставил страх при себе, когда они с Юдинни поползли дальше.
Монашка хранила благословенное молчание.
Они остановились перед тропинкой в траве, протоптанной множеством ног, но точно не людьми. Юдинни подползла к нему и уже собралась двигаться дальше сквозь стену травы через тропинку, когда он ее остановил. Она посмотрела на него, и он покачал головой.
