– Наверное, мы по-разному веселимся, – тихонько отозвалась Твила.
Ей хотелось уже дойти до дома, и чтобы он отстал, но дорога под ногами будто двигалась в обратную сторону, и она не шла, а топталась на одном месте.
– Эгей, смотри, кто там! – Подмастерье вскинул голову, тыча пальцем вперед, в шедшую им навстречу фигуру, и вдруг запел писклявым голоском:
Зовусь я дурочкой, Дитем, все подают мне корки;
Хожу босой, чтобы росой не замочить опорки.
Том от меня был без ума, а я была упряма;
Зачем тебя отвергла я, мой Томми из Бедлама?[18]
Твила вгляделась в шедшего им навстречу и узнала Дитя.
– Не надо! – Она почти повисла на руке Даффодила, пытаясь отвести его палец вниз. Ей это никак не удавалось. – Она же услышит!
– Ну и что? – удивился он и, махнув на Дитя, сказал, не понижая голоса: – Она же убогая, все это знают, и сбежала из дурки.
– Не говори ерунды! Зачем ты так?
– Это правда: глянь, вишь, у нее на ногах следы? Это их там на цепь сажают, как собак, и бьют, чтобы вылечить, – по-другому с психами никак. Но, видать, мало били, раз сбежала. И чего ты так вскинулась? Какое тебе до нее дело?
– Она моя подруга, – твердо сказала Твила, – и если хочешь и дальше со мной общаться, больше так не делай.
– Да ладно тебе, – неуверенно протянул Даффодил. – Видел я, конечно, пару раз, что шушукаетесь и куда-то вместе бегаете, но ты же это не всерьез… кстати, куда бегаете-то?
– Да так, на болото, – рассеянно ответила Твила, глядя на быстро приближающуюся подругу. Та шла, помахивая, как обычно, корзинкой и отрешенно улыбаясь.
– На болото? Во даете! И… каждый день, что ль?
– Ну, почти.
– И всегда вдвоем?
– Да нет, бывает, и одна хожу. – Твила едва его слушала.
– А когда… – Но тут он осекся, потому что Дитя поравнялась с ними и поздоровалась.
Даффодил сквозь сжатые зубы процедил в ответ что-то, больше напоминавшее плевок, и, сунув руки в карманы, принялся оглядывать крыши соседних домов, видимо, чтобы никто из случайных прохожих не подумал, что он с ней разговаривает.
– Мне понравилась песня, Даффодил, споешь еще для меня? – произнесла Дитя, миролюбиво улыбаясь.
Зная подругу, Твила не сомневалась, что та говорит искренне. Но Даффодил повернул к ней обескураженное лицо и подозрительно сощурился:
– Я те че, Валет, серенады петь? Вон Лубберта попроси, самое то тебе в пару! – Потом повернулся к Твиле и кивнул: – Ну, бывай! – и поспешил дальше по улице.
На углу он едва не столкнулся с Дымовенком. Юный трубочист обычно носился по улицам так быстро, что почти оставлял за собой чумазый след, как угольный карандаш на бумаге. Оба повернулись к ним и хором завопили:
И тут Дитя ее удивила: девушка запрокинула голову и, набрав в легкие побольше воздуха, завыла, совсем по-волчьи. Песня в конце улицы оборвалась, Даффодил и Дымовенок растерянно вытаращились на нее. Дитя же как ни в чем не бывало перевела дух и подмигнула Твиле. И вместо того чтобы стоять и пораженно молчать, или одернуть подругу, или сделать вид, что рассматривает крыши, она вдруг тоже задрала голову, и в следующую секунду уже два голоса взмыли над улицей. Где-то ставни распахнулись, где-то с треском закрылись, кто-то цыкнул, кто-то опрокинул прямо из окна ведро мыльной воды, но слишком далеко, чтобы до них достать.
Краем глаза Твила увидела, что те двое скрылись в проулке, и только тогда прекратила выть. Дитя тоже перестала. Они переглянулись и весело расхохотались.
– Я иду с работы. – Дитя кивнула на свою набитую камнями корзинку.
– А я на работу. – Твила махнула своей.
– Ты теперь не в прачечной?
Казалось, Дитя мало удивилась.
– Нет, у меня новая работа, вечером расскажу. Сегодня ведь как обычно, на закате?
– Ага.
– Ну, увидимся!
И каждая направилась к себе. По дороге Твила думала о том, что сумасшедшей быть гораздо веселее. По крайней мере, самое худшее, что могут сказать: да она сумасшедшая! И будут держаться подальше.
Прибежав домой, она хотела сразу броситься наверх, чтобы приступить к работе, но тут из кабинета вышел мастер и окликнул ее:
– Твила, к тебе приходили.
– Да, знаю, Даффодил…
– Знаешь? – удивился он, а потом нахмурился. – Я не хочу, чтобы ты его приглашала.
– А я и не приглашала, – поспешила заверить Твила. – Я не знала, что он придет.
– Хм, ясно. Мне этот парень не нравится, пообещай, что не будешь искать встреч с ним.
Твила сперва хотела запротестовать (не потому, что собиралась искать встреч с Даффодилом, – тут она отчего-то разделяла мнение мастера, – просто запреты сами по себе вещь неприятная), но передумала и с легким сердцем дала ему это обещание.
