Твила услышала, как трещит ткань, звенят падающие на пол крючки лифа и ломаются ее кости – легко, как птичьи. Мастер нахмурился, закатал рукав и надавил сильнее. Протолкнув руку поглубже, крепко ухватил и дернул. Потом вынул ее, и в пальцах остался пульсирующий комок. Повертев трофей в руках, он лизнул его, а потом вцепился острыми зубами. По подбородку потекла теплая красная кровь, кровь ее сердца. Пустые глаза удовлетворенно сверкнули. Твила опустила взгляд на свою грудь и обнаружила там огромную зияющую дыру. По краям трепыхались обрывки платья и покачивались на нитках оторванные крючки. Наконец она закричала – пустотой, потому что легких у нее больше не было, но вместо крика из ее рта вырвалась стая огромных черных бабочек.
Твила проснулась, продолжая кричать. Сообразив, что это был сон и она находится в комнате, поспешно зажала рот ладонью. Пальцы были липкими от пота, а на ладошках остались красные ранки от ногтей – она крепко сжимала кулаки во сне. Вспомнив, из-за чего кричала, она тут же ощупала себе грудь: никакой дыры не было, и в платье тоже. Твила облегченно выдохнула и села в кровати. Вчерашний ужин колом стоял в желудке.
Все увиденное казалось настолько живым, настолько ярким – даже еще более реальным, чем тот сон на берегу, в котором она была вместе с Дитя. Не верилось, что это всего лишь кошмар.
Немного придя в себя, Твила огляделась по сторонам и обнаружила, что комната, в которой она находится, мало чем отличается от той, что была во сне. За окном по-прежнему царила темень и выла буря, а ее со всех сторон душил бархат. Кажется, она до конца дней будет ненавидеть этот материал. Раскрытый несессер лежал на трюмо, только слой пыли не был потревожен прикосновением ее пальцев. Вспомнив про копошение наверху, в балдахине, Твила поспешно встала с постели.
Ее все еще трясло, и неизвестно, от чего больше: от воспоминаний об ожившем трехголовом олене, о теневых тварях, макающих бесплотные пальцы в кровь, или стонах баронессы, по-прежнему стоявших в ушах…
На этот раз воздух был не серым, а обычным, а звуки звучали так, как им и положено. Именно поэтому ее напряженный до предела слух уловил скрип колес и бряцанье сбруи даже сквозь шум дождя и ветра. Твила отодвинула тяжелую штору и выглянула наружу. Сквозь рисунок капель виднелась запряженная карета. Ее подали к самому крыльцу. Дождь начал резко стихать, и через каких-то пару минут ночь оглашал лишь вой ветра. Баронесса куда-то едет?
Твила с трудом могла припомнить вчерашний вечер. По сути, все воспоминания сводились к ощущениям: волнение перед поездкой, тошнотворные картины, вкусный ужин, восхищение баронессой, головокружение от ее немыслимого предложения и трепет от ощущения сопричастности к чему-то таинственному и важному… Кажется, ее светлость рассказывала сказку… почему рядом не было мастера? Ах да, барон… перед мысленным взором встали беззвучно шевелящиеся губы, тонкие и мягкие, ласкающие каждую букву своим прикосновением, рассказывающие историю, от которой веяло холодом и захватывало дух. Вот только о чем была та история?
А потом вернулся мастер, и стало тепло, уютно и спокойно… пока Твила не проснулась в собственном кошмаре.
Из всего этого она точно знала одно: восхищение баронессой как рукой сняло – умерло в ее сне, на том самом столе, рядом с черным барашком. Нехорошо, конечно, менять к человеку отношение из-за того, как он вел себя в твоем сновидении, но Твила ничего не могла с собой поделать. К тому же что-то подсказывало, что любой сон – сон лишь наполовину. В голове возникли вопросы, почему-то не тревожившие ее прежде. Зачем баронесса их пригласила? Чтобы предложить поселиться у нее? Так ли уж часто богатые дамы приглашают бедных замарашек озарить своим присутствием их дом? К чему тратить на них время, и что ей в конце концов нужно от мастера? Да и от самой Твилы ей явно было что-то нужно…
В общем, колебалась она недолго. Еще раз бросив взгляд за окно, поспешила к двери. Немного помедлила возле канделябра, но решила-таки не брать свечу – отчасти, чтобы не привлекать к себе внимание в коридоре, отчасти из-за едва осознаваемого желания провести как можно больше различий между недавним сном и реальностью.
В коридоре она едва не споткнулась о мастера. Он спал, привалившись к стене возле ее двери. Измятый костюм указывал на то, что он так и не ложился. Твила невольно задержала взгляд на его рубашке – другая, не та, что во сне… Она перевела глаза выше: прядка, которую вырвала баронесса, была на месте и смешно топорщилась. Твила тихонько выдохнула и почувствовала, как в груди теплеет. Она осторожно опустилась рядом с мастером на колени и пригладила ее. Как же это подло со стороны сновидений прокрадываться в чужие головы и искажать реальность, чернить близких людей и представлять их в совершенно ином гадком свете! У того мастера и ее мастера не было совершенно ничего общего! Мастер Блэк никогда бы не поступил так, как тот, другой: он бы перевязал барашка и не стал ломать ей ребра.
