– Может, пусть останется? – предложил Йуда. Взгляд его блуждал по ногам, поднимался выше. – Вот вы кричите: «Забирать, забирать!» – а куда?
– Пусть живёт, – махнул рукой Валентин.
– Ну что мы его, не выкормим? От волка не спрячем? – гудели парни. – А там, гляди, и окрепнет, бегать начнёт! Он тонкий, везде проберётся, любая ветка ему дом! Приладим, подумаем!
– Оставим!
– Не мы его приладим, а он нас, – сказал молчавший до того кудрявый Калинка. Он сел на песок и смахнул с лица новенького прядку волос. – И знаете почему? Потому что это женщина, и приладить её не к чему! Сон у меня был, – продолжил Калинка тихо. – Вижу, как сижу я на берегу, а рядом ящерка. И говорит она мне по-человечьи: «Меня главный к тебе отправил, передать велел: “День придёт однажды – станет вам тошно!”»
«Так и сказал?» – спрашиваю я её, а она меня как ткнёт в бок.
«Станет вам – как после заката – темно и одиноко, затоскуете вы, остановитесь! Начнёте смысл искать, просить спасения, и оно придёт. Явит ваш Господин нового человека, на вас непохожего. Вы того человека не поймёте, назовёте ошибкой! Будет он телом слабый, а умом вольный. Но не в силе его сила, и не в уме его власть! Человека того назовёте женщиной и будете ей служить и этому радоваться».
Я было хотел ящерку камнем пришибить, а она увернулась, да как крикнет: «Повезло вам, дуракам! Невероятно повезло! Ваш Господин вас любит!»
– Ещё вот что она сказала, – продолжал Калинка. – «Женщина – человек сложный, потому что несёт в себе суть! Вы смысл ищете, а пустоту находите, всё вам не то, всё вразрез со всем! А она, – заверещала ящерка, – суть знает, разобралась, но ни с кем, понятное дело, этим не делится! Много хлопот будет, чтобы сути от неё добиться, но, сам понимаешь, добиться необходимо. Тема это сложная, потому что бесценная, и не делать нельзя, и что делать – не ясно. Поэтому слушай внимательно: что-то расскажу, остальное – сами.
Первое: следует забыть ВСЁ, что было ДО неё, а лучше сразу решить, что ДО ничего не было, кроме боли и мрака, а с ней свет другой, ветер другой, радость без повода, всё заиграет разноцветно и музыка отовсюду! Запомнил?»
Я кивнул ей – а что оставалось?
«Ещё запомни вот что: – женщина должна быть всем довольна! Сложно, знаю… Да что там – невозможно. Но тут главное кое-что понять. Знание непростое, тайное: ободрал тебя медведь, еле дышишь, а ей твердишь: “Нет в жизни моей другой цели, кроме твоей радости”. Понял? А теперь основное: последнее слово всегда за ней. Заклинаю вас, – верещала ящерица, – заклинаю… Не вздумай уйти и бросить обидное на пороге. Если она не ответит, если промолчит, отпустит тебя с улыбкой и гордого – плохи дела! Поставила она на тебе свою метку. У кого метка, тому уже не улыбаться, а лучше сразу шагать в пропасть. Метка – это конец, мишень для других, рубец для сердца. Поэтому помни: хочется её упрекнуть? Осудить? Себя осуди, а её пожалей. Всё на этом. Захотите выжить – вспомните мои слова. Ну, удачи! Ох и горюны!» – так сказала она и пальцы в крест сложила, мне сунула – мол, клянись и целуй.
– Поклялся?
– А ты бы на моём месте? – заныл Калинка. – Потом она в сторону метнулась, под камень, я за ней – схватил, затряс, а дар у неё выключился. Ящерка как ящерка. Вот.
– Пустой сон, – махнул рукой Валентин, – мало ли снов? Всё туман, всё дурман, дунь туда и забудь!
– Тревожно, ребят, – прошептал Неон.
– А я гляжу на неё – и весна, – забормотал Йуда. – И как будто мы на юге и всё у нас пёстро… И небо не меркнет, и облака круглые. Ни от холода не трясёт, ни от страха. Весна она, и белым всё – и лес, и мох, и воздух, и мысль.
– А если забыть? – Неон вскочил на ноги. – Как будто мы её не просили, как будто Господин нас не услышал! Скинем её в море, будем жить как прежде, весело и сами! Сейчас проснётся – и всё, слышите? Назад не вернёшь, не откажешься, не прогонишь! Не скинем – конец нам! Завтра же, слышите? Завтра Господин заявит: «Берите женщину, отправляйтесь на склон за зелёными плодами!» А там ветер бьёт, простор и праздник. А она как щепка – снесёт её и не заметишь. Повиснет на мне, за шею ухватит. И вот, несу я в деревню её и корзину, а как приду, Господин возьмёт и её похвалит: «Молодец, Марианна, отлично справилась!» А мне заявит: «В следующий раз будь аккуратнее, не беги со склона, ты её пугаешь».
– Нельзя её в море, – зашептал Йуда, – огорчим Географа! Мы же просили его, требовали. А тут? Это значит: захоти мы дальше – он попрекнёт и будет прав. Я ружьё хочу. Я молод, я силён, а как теперь с этим к нему? Что он мне ответит?
– А я парус хочу, ребят… Мучает он меня. Вижу, как плыву, а он наверху: большой, распахнулся, ветер в нём и сила! И что же теперь, из-за неё без паруса жить? – басил Валентин.
– Нас много, она одна – хилая, жалкая. Что сделает она нам? – гудели парни.
Я перестал их слушать, глянул на женщину.
