– Нестор Петрович, вы довели девушку до слез! Не будь вы моим учителем, я бы вызвал вас на дуэль. Но боюсь, вы поставите двойку.
Коровянская умолкла, остановив слезопад, будто завернула кран, и с интересом уставилась на своего защитника.
– Тимохин, да, я вам поставлю двойку, но лишь в одном случае: если вы не выучите урок. А сейчас скажите честно: я, по-вашему, был не справедлив? – спросил я, намекая на наш недавний разговор.
– Вы поступили справедливо, но не совсем правильно, – замысловато ответил Тимохин и сел на место.
Я окидываю класс строгим хозяйским оком и железным голосом говорю:
– Но вернемся к нашей теме. Кто храбрый? Кто ответит на этот вопрос?
Нелли поспешно поднимает руку, стараясь опередить возможных конкурентов. Какой она упорный человек! Если у меня появится возможность оделить ее пятеркой, я сделаю это с особым удовольствием.
– Прошу вас к доске, – говорю я гостеприимно.
Леднева начинает складно и со знанием темы, даже вдохновенно. Я одобрительно киваю: молодец, Леднева! Но вдруг наши взгляды встречаются, и язык Нелли словно деревенеет. Я поспешно отворачиваюсь, но это не спасает положение – Нелли уже отвечает кое-как, сбиваясь едва ли не на каждом слове, и вновь на тройку. Повторяется сценка, сыгранная нами в среду. Что с ученицей? И при чем тут я? Раньше она меня ни капельки не боялась, да и я не удав, а рослая девушка Нелли и вовсе не кролик. Неужели в последние дни на моем лице появилось нечто ужасное?
Вернувшись после урока в учительскую, я специально осмотрел свое лицо в трюмо, обычно перед этим зеркалом прихорашивались наши женщины, а вот теперь выставился я, наш единственный мужчина, – завертел физиономией и так и этак, и в профиль, и в фас. Может, у меня за последние дни появились клыки? Или вырос свирепый носорожий рог? Нет, это мое обычное лицо – не красавец, конечно, но и ничего такого, по-моему, страшного.
За моей спиной возникла Светлана Афанасьевна, посмотрела на мое отражение, вздохнула и жалостливо произнесла:
– Да, Нестор Петрович, вы заметно похудели. Вам нужно лучше питаться. Наверно, это делаете на ходу И все всухомятку.
– В основном потребляю сушеных кузнечиков, аки отшельник, – сказал я в шутку.
– То-то и видно. – Светлана Афанасьевна и это резюме сопроводила сочувственным вздохом.
А мне не до мирской пищи. Голова у меня просто разламывается от забот. Уловки Коровянской, странности с Нелли… Что прибавится на следующем уроке? В довершение ко всему на большой перемене меня, словно бильярдный шар в лузу, загоняет указкой в угол учительница биологии Леокадия Ивановна. Лицо у нее необыкновенно загадочное. Сейчас она мне, вероятно, откроет истинную тайну происхождения жизни на Земле: мы образовались сами или нас на своих подошвах занесли нечистоплотные инопланетяне. Но мне чужие секреты ни к чему, я хочу спать безмятежно. Я намерен благородно предупредить биологичку, но она не дает раскрыть рта, приглушенно изрекает:
– Нестор Петрович, вы еще молоды!
– Знаю, – отвечаю я виновато, – но ничего не могу с этим поделать.
– И не надо, не надо ничего делать, вы молоды, и это замечательно, – успокаивает она с материнской улыбкой. – Только не забывайте прислушиваться к советам тех, кто старше вас. Я старше, а значит, опытней и хочу вас предостеречь. Не злоупотребляйте двойками! Иначе распугаете учеников, они разбегутся из школы, им лишь дай повод. И тем самым сократят число классов, а вместе с ними и учебные часы. Это, как вы догадываетесь, скажется на нашей зарплате. Она у нас и так всего ничего. Вот и рубашечка у вас старенькая, пора обзавестись новой. А Коровянская, между прочим, нервный человек. Ей и недолго бросить школу, отправиться в другую, где к ней не будет придирок.
Я поеживаюсь – очень неприятно уперлась в бок ее указка, но еще болезненнее сам разговор.
– Я решила вас наставить, Нестор Петрович, на правах старшего товарища. Потом станете кусать локти, да будет поздно.
У Леокадии Ивановны неимоверно гордый вид, будто она походя швырнула мне подарок в миллион рублей.
– Что ж, спасибо. Только вот не знаю, как буду расписываться в бухгалтерской ведомости, руки отсохнут со стыда. И еще, будьте добры, уберите указку, иначе она пришпилит меня к стене. Я все-таки не бабочка и не жук. Хотя украсить ваш гербарий – несомненно великая честь!
Я ответил слишком замысловато, но основную мысль она поняла правильно.
– Я хотела как лучше, – обиделась Леокадия Ивановна и демонстративно удалилась в дальний конец учительской.
Однако Виктория не сдавалась – втянула в эту историю саму директрису. Проходя на одной из перемен по школьному коридору, я краем уха уловил, как она оскорбленно жаловалась моей начальнице, стоя ко мне спиной:
– А чем я хуже других! Уж если всем в среду, так всем в среду. Нечего заводить фаворитов!
– Ступайте на урок, а я разберусь – пообещала директриса.
Разбиралась она с помощью завуча. После уроков высокопоставленные женщины завели меня в директорский кабинет, и мы беседовали почти до часу ночи.
