Я не ослышался? Значит, он уже окончил девять классов?
Мой вопрос доставил ей удовольствие. Мария Ивановна поманила меня к себе, я послушно потянулся к ней через стол, она сказала, понизив голос, будто нас могли подслушать:
– Более того, у него есть аттестат этой самой зрелости, видела сама. Он там сдал, экстерном. Зачем тебе, говорю, снова в школу, да еще в девятый? Он смеется: хочу, говорит, закрепить знания. Иди, говорю, тогда хотя бы в десятый. Опять смеется. А Светка учит в десятом?
– В десятом язык и литературу ведет другой педагог.
– Значит, я угадала, – многозначительно заключила Мария Ивановна.
Выходит, и я не ошибся насчет той, кто именно где-то рядом с Ганжой.
– И что у них теперь? – спросил я как бы между прочим.
– Вам должно быть видней. Вы с ними в школе. А мне он не говорит. Несет всякие небылицы, не хочется повторять. О том, что Светланка в этой школе, думаете, я от него узнала? Мне донесли люди другие.
Совершив затем тур по другим ученикам, вечером я пришел в школу. Светлана Афанасьевна уже была в учительской, пристроилась за столом с раскрытым классным журналом и, ведя карандашом поперек страницы, видимо по строке с отметками, что-то шептала себе под нос. Приблизившись, я услышал:
– Не любит… не любит… ну, это как сказать… не любит… не любит…
Она гадала, будто на лепестках ромашки.
Я уселся напротив, по ту сторону стола, и с полной ответственностью произнес:
– Любит он вас, Светлана Афанасьевна, как Тургенев любил Полину Виардо. Куда она, туда и он.
– Нет, он не любит. – Она огорченно покачала головой и спохватилась: – Нестор Петрович, о чем вы?
– Я все знаю. Мне рассказала Мария Ивановна. Почему вы от меня это скрывали? Мы с вами друзья… Ну, почти друзья. Надеюсь, скоро будем.
– Нестор Петрович, тогда мы были детьми. И теперь все осталось в прошлом, – произнесла она с грустью.
– Неправда! Все осталось в настоящем! И по сей день. Вы понимаете это, но хотите себя обмануть. Ганжа и в школу-то нашу пришел по единой причине: здесь вы. Между прочим, у него среднее образование, он уже получил аттестат.
Эта информация на нее свалилась, будто… нет, снег посреди лета, случается, падает и в жаркий день. Поначалу она ошеломленно молчала, потом произнесла:
– Для меня это новость. Разумеется, приятная! – сказала это, словно я ее заподозрил в обратном.
– Но то, что у него есть девять классов, это-то вам должно быть известно.
– Хорошо, я скажу, – сдалась Светлана Афанасьевна. – Гри… то есть Ганжа пришел мстить. Думаете, почему он сказал про десять своих разводов? Хотел мне причинить душевную боль.
– Но он не разводился. Ни разу!
– Значит, разведется потом.
– Господи! Да любит он вас! Любит! Он хотел вызвать ревность, вот и ляпнул.
– А почему он бегает с моих уроков? Тоже от любви? От ее избытка?
– Да чтобы вы его… ну, как бы сказать?.. ловили! Он хочет, чтобы вы им занимались. Хотя бы так, если не можете по-другому. Давайте честно: когда ваш ученик, любой ученик, ведет себя образцово, учится на пятерки, вы за него спокойны и уделяете меньше внимания, чем непутевым. С этими возитесь, не жалея ни времени, ни сил. Верно?
– Пожалуй, да.
– Правда, трудно представить Ганжу отличником и образчиком дисциплины, – не удержался я от улыбки.
– Поверьте, он очень способный, – возразила она с жаром.
Тогда я вынес свой вердикт.
– Светлана Афанасьевна, вы его тоже любите! До сих пор! – сказал я тоном государственного обвинителя.
– Я этого не говорила! И что вы все об этом? О Тургеневе? Полине Виардо? Посмотрите: у Ганжи по физике тройка. А он мог бы учиться на пятерки. Пусть на четверки. Куда вы смотрите, его классный руководитель? Какие собираетесь предпринять меры? Надеюсь, вы не намерены сидеть сложа руки?
– А почему бы теперь и не посидеть? – спросил я весело. – Проблема Ганжи решена! Он у нас находится незаконно. Сегодня же поставлю в известность директора, и в его деле можно поставить точку!
– Неужели вы это сделаете?! – ужаснулась Светлана Афанасьевна.
– Я обязан! Иначе сам нарушу закон, и вы это знаете сами.
– А вы подумали, что будет с Ганжой? Он пропадет без присмотра. А здесь он у нас на глазах.
– Не надо паниковать! Он – самостоятельный взрослый человек. Мужчина! Был рыбаком, солдатом.
– Да что вы, что вы! Ганжа еще мальчишка! Это только кажется, будто он взрослый. Вспомните все его проделки. Вспомнили, вижу по лицу. Вот-вот! Мы его выставим, и он сразу же что-нибудь выкинет, а тут хотя бы мы. Давайте подождем до конца четверти, а там… посмотрим.
– А говорят, будто это я вас втягиваю в неблаговидные затеи. Хотел посидеть сложа руки, да куда там, разве позволят.
И тут меня озарило, будто вдруг в голове взорвался интеллектуальный фейерверк.
– Светлана Афанасьевна! Мне срочно нужен гипнотизер! Нет ли у вас такового среди ваших знакомых?
Она на меня посмотрела, ничего не понимая, потом сказала виновато: откуда, мол, ему, таковому, взяться? Но сейчас же вспомнила: у одной из ее однокурсниц есть необычная соседка. Она уже давно занимается гипнозом или чем-то похожим на гипноз.
