Сегодня я получил очередной гостинец. Теперь это был омлет, упакованный в небольшую коробку. «А принести вилку не сообразила», – подумал я с торжествующей усмешкой.
Когда все было готово, я после уроков попросил Ганжу задержаться в классе.
– Присаживайтесь, Ганжа, хотя разговор у нас не будет долгим. – Я указал ему на первую парту перед учительским столом.
– Ни за что! – воскликнул Ганжа. – Я не могу рассиживать, будто король, в то время когда качусь по наклонной в пропасть. И вот-вот ухну на дно! И в лепешку! Шмяк! Вы правы, Нестор Петрович, мы с вами должны со мной что-то делать. Нечего со мной либеральничать! Нестор Петрович, я уже дошел до ручки. Ставлю вас в известность! Потом не говорите, будто не знали. Вон недавно иду по улице, а мне навстречу станичные мужики, все на конях, как в кино. Приехали, говорят, на краевые скачки. Где, спрашивают, тут ветеринарный диспансер? С них будто требуют справки: не больны ли их лошади бруцеллезом. Как бы на моем месте поступил нормальный прохожий? Пояснил, что и где, там-то и там-то. Но мне ведь по-человечески неинтересно. И я их направил в другой диспансер. Правильно, в венерический. А зачем это сделал? Не знаю сам. Эх, сейчас возьму и со всем этим покончу разом, выброшусь в окно! – Он и впрямь направился к окну.
– Ганжа, остановитесь! Не все так безнадежно! – вскричал я, всполошившись.
– Чего вы испугались? У нас первый этаж, – спокойно напомнил Ганжа, возвращаясь и усаживаясь за парту.
– А вы зря затеяли эту психическую атаку! Отбой! Я не собираюсь вас отчитывать, я этим займусь в иное время. А сейчас я хочу с вами поговорить о другом. И кстати, бруцеллезом, по-моему, болеют не лошади, а коровы, – добавил я, не удержавшись.
– Ну если о другом, я слушаю, – покладисто согласился Ганжа.
– Одна из моих знакомых, женщина, чудаковатая, собирается завести голубей, – начал я осторожно. – Сама она в этих птичках ничего не смыслит, с ними не соприкасалась, разве что подкармливала на улицах и в скверах, бросала им кусочки хлеба. И потому желает прежде посоветоваться с опытным голубятником: с чего начинать, какие породы и прочие тонкости. Меня спросила: не знаю ли я таких людей. Я вспомнил о вас. Вы вроде бы некогда держали голубятню, и подростком, и позже.
– Кто вам сказал об этом? – Ганжа будто бы насторожился.
– Кто-то из нашего класса, а кто – не помню. Разговор зашел о голубях, и он вскользь бросил: а Ганжа, мол, раньше гонял голубей. – Изрекая это, я предусмотрительно отвел взгляд: когда я говорю неправду, меня выдают глаза. В действительности источником этой информации была Светлана Афанасьевна.
– А теперь этим хочет заняться ваша знакомая? – задумчиво переспросил Ганжа.
– Отдаленно знакомая, – подстраховался я на всякий случай.
– И сколько ей лет?
– Наверно, около сорока. Женщину прямо не спросишь.
– Значит, женщине лет сорока вздумалось заняться голубятней, – пробормотал мой собеседник, размышляя о чем-то.
До меня только теперь дошло: стараясь заманить его к гипнотизеру, я выбрал повод прямо-таки идиотский. Трудно представить солидную даму на покатой жестяной крыше городского дома, размахивающей шестом и оглашающей округу пронзительным разбойничьим свистом. Но что поделаешь, лучшего способа я не нашел. А с ним, гипнозом, связаны мои последние надежды.
– Я понимаю: звучит неправдоподобно. Вы мне, конечно, не верите. Все это действительно выглядит нелепо.
В темных глазах Ганжи промелькнуло нечто похожее на ухмылку и исчезло, в них снова наступило ясное безоблачное лето.
– Ладно, забыли, не было ни этой женщины, ни голубей, – произнес я, стыдясь своей глупости.
– Нет, Нестор Петрович, вы меня заинтриговали, – возразил Ганжа. – Мне интересно. Я хочу познакомиться с этой теткой.
Мы договорились, где встретимся в воскресенье, в день, назначенный гипнотизершей. Прощаясь, Ганжа вальяжно проговорил:
– Между прочим, я вас выкупил у Тимохина, за червонец и пять рублей. Теперь вы как бы мой крепостной. Но сегодня я щедр и потому вас отпускаю на волю! – И он сопроводил свои слова широким помещичьим жестом.
Гипнотизерша на самом деле уже пребывала на пенсии – норовя заманить Ганжу, я очень польстил ей с возрастом. Мы ездили к ней вдвоем со Светланой Афанасьевной, нанесли два визита в ее однокомнатную квартиру – в первый раз она не поддалась на наш уговор.
– Светочка, – говорила дама низким прокуренным голосом, – если бы ваш больной был алкоголиком или наркоманом… Но двойки и плохое поведение не по моей части.
В конце концов мы ее уломали, и в солнечный воскресный день я пришел к ней с Ганжой. Увидев хозяйку, он одарил меня задумчивым взглядом, но промолчал и вернул свое внимание даме – послал ей ослепительную улыбку.
– Вас прошу сюда. – Дама указала пациенту на свою комнату. – А вы подождите на кухне. – Она ободряюще мне подмигнула и ушла следом за Ганжой.
