Но детей в Армении не только учат, у них учатся. Ануш Коляевна, жена Норайра Миграновича, учительница армянского языка и литературы в Октемберской средней школе, самым большим событием, повлиявшим на нее как на педагога, считает... рождение своих сыновей. Их в семье Норайра и Ануш трое. Старшему, Арману, шесть лет, младшему — три месяца. Причем забота о них не только не мешала педагогической работе, с рождением каждого сына она, по ее словам, как бы поднималась на новую, более высокую ступеньку понимания детской души.
— А после рождения Мигранчика, — Ануш смеется, — все дети в школе как свои. Как мать детей понимаю их. Когда не было своих детей — не так понимала.
Мне вспомнилась анкета, проведенная среди калининских школьников областным отделом народного образования. На вопрос, какие качества учителя вы больше всего цените, дети на первое место поставили доброту, затем — справедливость и только потом — знания...
— Дети очень чувствуют, как ты к ним относишься, — поддержал жену Норайр. — Они не хотят, противятся получению знаний от человека злого, несправедливого, черствого. И наоборот — для учителя доброго в доску разобьются.
Норайр математик, заместитель директора октемберянской школы № 2 по воспитательной работе, секретарь парторганизации школы, он хорошо знает все тонкости в отношениях между учителем и учеником, ребенком и родителем, учителем и родителем. Его выступление на слете, посвященное психологии усвоения учеником новой программы по математике, было выслушано коллегами, представителями учительских династий, с большим вниманием и принято, как говорится, к сведению при разработке новой школьной реформы. Норайр считает, что новая программа по математике не стала сложнее, стал сложнее и заумнее ее язык, что и предопределило ее провал. Если старая программа разделяла учащихся на три группы: отличников, старателей, тех, кто постигал ее с трудом, но к десятому классу порой достигал уровня отличников, и неуспевающих, то новая делила всего на две — понимающих и непонимающих. Именно в этом, в отчуждении от математики ученика-старателя, он видит нравственную неполноценность новой программы.
Норайр, как я уже говорил, работает в городской школе, но живет в селе, в учительском доме, в квартире для молодых семей. Ему можно было бы рассчитывать на благоустроенную квартиру в Октемберяне, но победила тяга к земле, они с Ануш решили строиться в Октембере. И будущий дом стоит еще без крыши, но огород и сад уже начинают приносить плоды.
— Да и мальчишек будет чем занять, — сказал он, объясняя свое решение жить все-таки в селе. — Лучшее воспитание — трудовое, особенно в наше время, когда сомнительны некоторые ценности, привлекающие молодежь. Пусть знают, как растут овощи, фрукты, чувствуют притяжение земли.
Мы долго проговорили с ним о семейной педагогике. Норайр вспомнил вдруг о моих попытках завязать беседу на эту тему с отцом.
— Я понимаю, что вы хотели бы услышать в ответ, — заговорил он, — но у нас другие понятия... Отцу ведь действительно могло хватить на всю жизнь скупого завета: «Будь трудолюбивым!» В семье деда, как и в любой армянской крестьянской патриархальной семье, авторитет главы семьи был очень высок...
И Норайр Мигранович, 35-летний отец троих детей, заместитель директора школы по воспитательной работе, нисколько не смущаясь, рассказал мне о том, как недавно собирался на встречу выпускников своего десятого класса.
— Вам это может показаться забавным, но мне нужно было отпроситься на этот вечер встречи у отца. Не у жены — у отца. И отец, прежде чем дать добро, целый час пытал меня: «Где будет встреча? Кто придет на встречу? Будут ли женщины? Будут ли танцы? Что будете выпивать? Во сколько часов вечер закончится?..» Потом еще советы мне дал, как вести себя. Понимаете разницу? У нас с годами ответственность отца за поведение сына не уменьшается, а растет. Чем старше сын, тем большую ответственность несет за него отец.
Что делает для поддержания авторитета родителей школа? Норайр Мигранович рассказал мне, что учителя не только никогда не отчитывают родителей в присутствии детей, но и не отзываются о них плохо заочно. Посягнувший на родительский авторитет учитель рубит сук, на котором сидит, так как все взаимосвязано: плох тот, кто не уважает моего отца, плох отец, а следовательно, плох и я. Отсюда один шаг до детского нигилизма, до вседозволенности.
— Норайр, — спросил я. — Если у вас взрослый заметит на улице подростков, нарушающих правила поведения, сделает он им замечание или пройдет мимо?
— У нас? Обязательно сделает. И подросток тут же исправится. У нас подросток знает, что огласка плохого поступка ляжет пятном на всю семью, на отца, на родню, он этого очень боится...
Была и еще одна проблема, занимающая меня: проблема молодой семьи. О том, что у нас в больших городах процент разводов среди молодых супругов велик, известно всем. Специалисты объясняют это явление многими причинами.