— Их к Марийкиному броду понесли. Это почти там, где мы раков ловили, бахча еще там мироновская, — шепнул Гришка Кольке и Сашке, забыв, что на бахче-то им сегодня и не пришлось побывать. — Там мелко. Брод потому так и называется, шо там даже девчонка подола не замочит.
Пропали куда-то Гаврила Охримович и Василий Павлович.
Гришка объяснил:
— Малшрут пошли смотреть: терновые балки, переправы на ериках, гати. А то ж утопнешь в болоте, если, не зная, в плавни сунешься.
Вернулись председатель и командир отряда поздно, в таборе уже улеглись спать.
— Гаврила, у тебя тут хлопцы из Ростова должны быть, земляки мои, — сказал Василий Павлович перед тем, как войти в хату, где горела керосиновая лампа и из отворенной двери ложился на траву длинный коврик света.
— Та есть вроде бы. Бегали тут… — очищая на свету чирики от грязи, устало проговорил Гаврила Охримович. — Гришка!.. Где хлопцы, которых баба Дуня в степу нашла?
— А ось они, — откликнулся Гришка и подтолкнул Кольку с Сашкой к двери.
— Проходите, казачата, у хату, там погутарим, — сказал мальчишкам Василий Павлович и, обернувшись, — Гавриле Охримовичу: — Я их хочу порасспросить кой о чем. Они, знаешь, Гаврила, что к чему — во всем разбираются!
— А шо ж тут такого? Если они грамотные та из города, то они и во всем должны разбираться, — спокойно ответил Гаврила Охримович. — Грамота ж, она свет!
На столе перед керосиновой лампой расстелили карту.
— Ну, донцы-молодцы, давайте погутарим, — усаживаясь за стол, сказал Василий Павлович мальчишкам. — Как там, в Ростове? Знаете вы что-нибудь о войсках?
Колька и Сашка передернули плечами, нет, вроде бы им ничего такого неизвестно, хотя и читали Большую Советскую Энциклопедию.
— Может, ты, рыженький, что знаешь? Ты вроде бы побойчее своего дружка.
Сашка вскинул вихрами, открыл рот и — ни звука. Когда он с Колькой собирался в полет, ему казалось, что он знает очень много. И о прошлом, и о настоящем. А вот сейчас, когда нужно было сказать что-то конкретное об августе восемнадцатого года, почувствовал, что он вроде бы ничего и не знает. Ни-че-го!..
Эх, знали бы, взяли бы с собой том энциклопедии, посвященный гражданской войне на Дону и Кубани, со всеми картами… И как они не догадались?! Лекарство для детей Гаврилы Охримовича нашли — стрептоцид: он очень помогает, когда болит горло. Малыши его уже пожевали, и Колька с Сашкой надеялись, что к завтрашнему дню им станет легче. Дустовые шашки взяли, капроновый шнур, замки-«собачки», а вот энциклопедию — не догадались. Да и кто же знал, что им встретится отряд?
— Коль, может, ты, а? — взмолился Сашка. — Ты же… внимательнее.
Колька презрительно искоса взглянул на него. Сашке стало так стыдно, что почувствовал, как нестерпимо у него горят уши. «Вот видишь, — как бы сказал ему Колька, — торопыга! Хвастаться можешь, а как до дела дойдет, так тебе и сказать нечего».
«Это точно!» — стыдясь себя и ненавидя, согласился в душе Сашка.
Ругать поздно!.. Сашка вдруг почувствовал уверенность, что уж теперь-то он возьмется за воспитание железной воли. Ведь как он читает книги? Выбирает только интересное, все, что начинается со слова «вдруг», приключения всякие, а описания природы и все остальное пропускает. Вот и допропускался!
Глаза у Сашки стали вконец несчастными. Он смотрел на друга, умолял: «Ну вспомни, Коль, вспомни!..»
Колька отвернулся: он сам был не уверен, хорошо ли запомнил то, что много раз читал в Большой Советской Энциклопедии. Подошел к столу, маленький, коренастенький, так сосредоточившийся, что на верхней губе у него мелким бисером проступил пот.
Карта оказалась и знакомой и незнакомой. Вместо надписей «Ростовская область» и «Краснодарский край» — «Область войска Донского», «Область войска Кубанского», но самое главное — не было стрел, которыми обозначались наступления красных!..
И все-таки Колька сумел разобраться: недаром он вечерами любил сидеть над картой боев гражданской войны на Дону и Кубани. Тогда в Красном городе-саде ему интересно было представлять, в какой обстановке приходилось жить и бороться Гавриле Охримовичу, теперь вот это пригодилось. Понять карту ему помогли изгибы рек, а стрелы вспомнились уже сами по себе. Его даже холодным потом прошибло оттого, что он все так легко вспомнил. Не знал Колька лишь одного — как рассказывать. Ведь нужно сообщить все-все, это ж не игра, а жизнь, и одновременно так, чтобы ему поверили. Не скажешь ведь, что они прилетели из будущего и все знают из книг!
— Значит, так, — проговорил он, наклоняясь над картой, круглоголовый, лобастый, с короткой челкой, невозмутимый и внушающий своей серьезностью доверие. — Деникин с войсками занял Екатеринодар, и теперь белые идут по Кубани к Темрюку. Войска красных отступили. Большая часть — к Армавиру. А меньшая… — Колька подумал с минуту и вспомнил: — около двадцати пяти тысяч оказалась отрезанной в низовье реки Кубани. Теперь они вот здесь.
Колька ткнул пальцем в кружочки, около которых было написано «Верхне-Баканский» и «Тоннельная».
