— Они нанесут удар по мне, когда будут считать, что я не ожидаю атаки. Вот где мне пригодится твоя сила брат. — глаза Мордека фанатично блеснули. — Я не знаю их планов, но уверен, что нападение не заставит себя ждать. И мы будем готовы... — предвкушающе оскалился Мордек. — И когда безымянная крыса будет готова укусить, ты будешь тем, кто раздавит ее каблуком. Ее и весь ее выводок.
— Я не подведу, глава. — Архимагистр встал и поклонился. — Я подготовлю лучших из лучших, которые будут вместе со мной защищать вас во время сражения.
— Иди, брат. Я вверяю свою охрану в твои руки. — Мордек тоже встал, положив руку на плечо архимагистра.
Незримые нити опять потянулись из артефакта, опутывая братьев Ордена. Глаза Дарта наполнились таким же фанатичным огнем, что горел и в глазах Мордека.
— Вы были избраны, чтобы возродить могущество Ордена. Ни один враг не пройдет мимо меня. — сурово сказал воин и покинул палатку, оставив Мордека в одиночестве.
Мордек еще раз приложился к кувшину с вином, опустошая содержимое до дна. Схватив недоеденную птицу, он швырнул ее внутрь клетки. Оттуда донесся звук металлической цепи, которая бывает у больших собак, а затем нечто принялось жадно поглощать угощение.
— Ешь, ешь, мой питомец. — миролюбиво протянул орденец. — Впервые за столькие годы, ты, наконец-то, находишься на своем месте. Не так ли, король Сагайл?
Глава 36. Начало конца
— А я тебе говорю, что тот дракон в пещерах был просто ущербный недоросток!
— Да он перебил целую кучу народа и мне чуть голову не оторвал! Ничего себе ущербный.
— Эх, малыш. Я тебя когда-нибудь обманывал? Тот дракон из города раздавил бы его одной лапой и не заметил! — возбужденное переругивание товарищей вывело Каллена из транса.
Источник опять взбушевался, и потребовалось времени больше обычного, чтобы успокоить Дар. С каждым разом это становилось все труднее и труднее, а время между приступами сокращалось. Каллен тайком смахнул слезы, проступившие от невыносимой боли, и мрачно уставился в пламя костра, над которым побулькивало аппетитное варево в покрытом копотью котелке.
— Каллен, дружище, ты же был там. Скажи этому пустоголовому варвару, что все так и было! — обратился к нему рыжеволосый герой.
— Лаки не врет, Роар. — мягко сказал юноша, обратившись к северянину из «Крови королей», который увлеченно спорил с героем. — Дракон был просто огромен. Если бы не Лаки, то не сидеть бы мне на этом месте. — защитил он друга.Северянин с хитринкой взглянул на него и ответил:
— Да я сразу поверил, такое не выдумаешь. Но все же обидно, что такое приключение выпало не на мою долю.
— Ха-ха-ха, — как конь заржал Лаки. — Так бы сразу и сказал! Зависть — разрушительное чувство, друг мой.
— Да ты совсем.... — диалог товарищей сдвинулся для Каллена на задний план.
Когда источник бунтовал, не только боль окутывала юношу. Тьма из его Дара влияла и на самого Каллена. Ненависть, злость и раздражение волнами омывали его рассудок, из-за чего ему приходилось с большим трудом удерживать себя в руках. Вот и сейчас очередной приступ раздражения накатил на него, и Каллен глубоко дышал, приводя в порядок эмоции. Но чем ближе был день битвы с Мордеком, тем сильнее были волнение и нервозность Каллена, которые сильно мешали ему контролировать свое состояние. Стоило ему вспомнить о проклятом орденце, как голову наполнили неприятные мысли. Каллен не забыл историю, которую рассказал ему Мордек. С того самого дня не прошло и дня, чтобы он не думал об этом. Отец убил его мать по приказу короля — это звучало как бред сумасшедшего, которым Мордек наверняка и являлся. Но все же, был ли у орденца мотив обманывать юношу? Безумный фанатик собирался расправиться с ним, он бы без всяких сожалений казнил Каллена. Так зачем же ему было врать? Клятва отца не позволяла Каллену обсудить все со старшим Лоттерном, лишь больше наталкивая его на мысль, что все слова орденца были жестокой правдой. Если это так, то король решил хладнокровно покончить с матерью Каллена, когда отношения ее и Брэндона могли быть раскрыты. Мало того, так он еще и заставил отца дать клятву, связав Лоттерна молчанием, и лишив Каллена возможности узнать что-либо про свою мать. Расправься они тогда с Мордеком, и всего того, что происходило сейчас, можно было избежать.
Источник опять пришел в движение, подпитываемый эмоциями Каллена. Ростки ненависти внутри него крепли, не желая оставлять Каллена в покое. Ненависть к Мордеку, ненависть к ардэнцам, ненависть к королю Сагайлу...
— Эй, паря! — увесистый шлепок по плечу выдернул Каллена из круговорота мыслей. — Ты чой-то совсем потух. Физиономия у тебя больно нездоровая. — встревоженное лицо Лаки возникло рядом. Каллен с облегчением отметил, что внезапное появление героя разрушило сопротивление источника, а темные мысли спрятались на задворках сознания.
— Ну, ты же знаешь... — протянул Каллен в ответ, ответив герою многозначительным взглядом. Рыжеволосый был одним из тех, кому он рассказал о своих переживаниях.
