– Страшно подумать, сколь многого был лишен мой сын за долгие пять лет, – глухо произнес супруг, не отводя взгляда от пестрых шатров ярмарки, видневшихся в конце улицы. – Запертый в четырех стенах, не видевший рядом никого, кроме меня, лекарки и горничных… Как, когда я сумею восполнить ему все эти годы?
Я мысленно прикоснулась к нити нашей связи. Крепкая, прочная, она протянулась между мной и Дарреном, позволяя мальчику видеть моими глазами, чувствовать вкус, запах, дуновение ветра. И вдруг с кристальной ясностью поняла, что нужно сделать.
Если начинать открывать перед Дарреном мир, недоступный ему прежде, то… почему не сейчас?
Оба лорда Кастанелло – и старший, и младший – горячо поддержали мою идею побывать на ярмарке. Внутри шипучими пузырьками поднялось яркое нетерпеливое предвкушение – радость Даррена от предстоящей прогулки была настолько сильной, что я невольно разделила ее вместе с мальчиком, почувствовав себя маленькой девочкой, которую родители впервые взяли с собой в большой город.
Родители… Я украдкой взглянула на Майло, сжимавшего мою руку. Супруг заметно волновался, но я понимала, что это иное, приятное волнение. Для него все тоже происходило в первый раз. Первая совместная прогулка с сыном за многие, многие годы – как бы дико и неправдоподобно это ни звучало.
– Пять, – вдруг сказал Майло, указывая на припаркованный у площади Манцони экипаж, и я тут же ощутила всплеск ликования, исходящий от мальчика. – Фаринта, скажите ему…
– Он слышит каждое ваше слово, милорд.
– Даррен… – Лорд Кастанелло осекся и смущенно рассмеялся. – Простите, Фаринта. Я чувствую себя ужасно глупо из-за того, что назвал вас именем сына. Скажите, что… я получил письмо из Ромилии. Наш новый экипаж почти готов, и скоро его доставят в поместье. Я смогу научить Даррена управлять им, если он захочет.
«Да, да, да!»
В голове словно фейерверк взорвался, перед глазами потемнело. Я помассировала виски, пытаясь унять резкую боль.
– Что с вами? – тут же вскинулся Майло, с беспокойством вглядываясь в мое лицо.
– Поосторожнее с такими заявлениями, милорд. – Я вымученно улыбнулась. – Честно сказать, я с куда большей радостью предпочла бы увидеть реакцию Даррена своими глазами, чем почувствовать ее… изнутри.
Смутившийся Даррен немного приглушил связь, будто извиняясь за слишком яркие эмоции.
– Готовы? – спросил супруг, привлекая меня к себе.
Я кивнула.
Стоило шагнуть на площадь, как ярмарка, шумная и многоголосая, затянула нас под пестрые пологи. Отовсюду раздавались призывные крики торговцев, слышались смех снующих под ногами детей, шуршание тканей, треск углей в переносных жаровнях, перестук каблучков по брусчатке. Над шатрами палаток возвышался огромный разноцветный купол деревянной карусели – центра притяжения всех окрестных девчонок и мальчишек. Я почувствовала, как восхищенно охнул Даррен, увидев, как взмывают вверх и опускаются вниз деревянные резные кони с хохочущими всадниками.
Оставив меня у ближайшей палатки, Майло ненадолго скрылся в толпе и через минуту вернулся с двумя яблоками, покрытыми карамельной глазурью. Протянув одно мне, он с наслаждением вгрызся в хрустящую сладкую корочку.
– Попробуйте, – улыбнувшись, попросил супруг, увидевший, что я нерешительно верчу в руках деревянную палочку с лакомством.
Я послушно откусила кусочек. Сочное яблоко с легкой кислинкой в сочетании с карамелью давало необычный, но очень приятный вкус. Даррен довольно зажмурился, облизываясь, и тут же потребовал еще.
– Нравится? – спросил Майло, глядя мне в глаза со странным затаенным ожиданием, и я никак не могла понять, ждал ли он моего собственного ответа или хотел услышать мнение сына.
Но, к счастью, в отношении яблок в карамели мы с Дарреном были абсолютно солидарны.
– Очень, – честно ответила я.
Удивительно, я столько раз раньше бывала на ярмарках, но никогда так и не решилась попробовать ни сладкую вату, ни яблоки, ни орехи в меду. А сейчас… Может, дело было в незримом присутствии сладкоежки-Даррена. А может, в том, как супруг осторожно отламывал тонкую корочку карамели, а после обхватывал губами яблочную мякоть, высасывая кисловатый сок…
Я со всего размаха отвесила себе иллюзорную пощечину. Что же я делаю? Даррен рядом, и все мои непристойные мысли для него полностью открыты. Но… в последние дни со мной что-то происходило, и мне все чаще приходилось себя останавливать – не тянуться к супругу, не пытаться, как будто случайно, положить голову ему на плечо, не прижиматься в тесной карете, чтобы почувствовать, как рука Майло скользит по моей талии, притягивая ближе. Я никогда прежде не задумывалась, что мне может столь отчаянно не хватать физической близости. И именно сейчас, когда особенно важно было держать себя в руках…
– Хотите еще?
Выдавив из себя улыбку, я покачала головой. Еще одного раунда борьбы с собой при виде супруга, облизывающего сладкие, блестящие от сока губы, я просто не вынесу.
– Может быть, позже?
Майло кивнул, соглашаясь.
