– Попробуйте хоть что-нибудь, – предложил адвокат. Заглянув в раскрытую книгу, он указал на флакон с прозрачными кристаллами соли. – Например, вот это. – Рука каторжника послушно потянулась к флакону. – Или нет, кажется, начать следует с горелки. – Арджеро коснулся нагревателя и отдернул обожженные пальцы. – Нет, все не то. Сделайте же хоть что-нибудь, милейший. Подтвердите ваши слова. Ингредиентов достаточно?
– Ингредиентов достаточно.
– Тогда приступайте, – поторопил судья. – Эксперимент слишком затянулся.
Каторжник беспомощно посмотрел на лорда Сантанильо, но тот демонстративно пожал плечами, отказавшись давать дальнейшие подсказки. И тогда лже-Бренци потянулся к самому привлекательному из ингредиентов – баночке с ярко-синей циньей. Открутив крышку, он встряхнул порошок и занес банку над ближайшей колбой с кислотой.
Зрители подались вперед, а все зельевары с опытом практической работы дружно отпрянули назад. Лорд Кастанелло, бросив на меня быстрый взгляд, тоже вскинул руки, словно готовясь выстроить щит. На его запястьях звякнули наручники, блокировавшие магию, но супруг, казалось, забыл о них. Я зажмурилась, прикрывая голову – некстати вспомнился огонь, пожиравший стены коридора в подожженном поместье…
Все закончилось, не начавшись. Бело-синее пламя беззвучно прокатилось по стене защитного купола и исчезло. Арджеро, окруженный мерцающей сферой второго щита, удивленно таращился перед собой, на мгновение вынырнув из омута беспамятства, в который был погружен его разум. Зал ошарашено молчал. Лишь лорд Сантанильо пребывал в полном спокойствии.
– Что ж, похоже, взорвалось, – констатировал он.
– Взорвалось, – подтвердил каторжник. Руки его мелко тряслись, Арджеро явно опасался прикасаться к остальным предметам на столе.
– Не объясните, почему?
– Не объясню.
Адвокат обратился к зрителям, замершим на своих местах.
– Есть ли в зале компетентные зельевары, которые смогли бы ответить на мой вопрос? – Почтенный аптекарь привстал со своего места. – Господин Кауфман, прошу вас, расскажите уважаемому суду, что было сделано не так. Надеюсь, все присутствующие доверяют мнению данного эксперта?
Многие кивнули.
– Во-первых, циндрийская цинья высокотоксична, ее запрещено использовать в замкнутом, плохо проветриваемом помещении, – проговорил аптекарь. – Кроме того, были грубо нарушены правила работы с белой кислотой.
– Такие взрывы часто происходят в подпольных лабораториях? – поинтересовался адвокат.
Во взгляде господина аптекаря промелькнула странная искра.
– Не осведомлен в подобных вопросах, милорд. Но, полагаю, нет. Это основы техники безопасности, которые известны любому зельевару.
– Занимающемуся изготовлением циндрийских смесей?
– Любой работой с зельями, – отчеканил мастер. – За подобную халатность студента мигом отчисляют из университета без права восстановления и надежды получить лицензию. – Аптекарь обернулся, глядя на кого-то в глубине зала. – Верно, господин Лауди?
– Совершенно точно, коллега, – поднялся профессор теории зелий Королевского магического университета Аллегранцы. – Основы работы с веществами преподаются во всех учебных заведениях. Без зачета по данной дисциплине учеников вообще не подпускают к реактивам. Арджеро Бренци был моим студентом и, как ни прискорбно, очень одаренным молодым человеком. Поэтому заявляю прямо: этот человек, кем бы он себя ни называл, не может быть моим выпускником. Да и зельеваром в принципе, если уж на то пошло.
Публика взволнованно зашепталась.
– Это серьезное заявление, господин Лауди, – проговорил судья. – Вы готовы подтвердить его?
– Разумеется.
– В таком случае, профессор, – хищно улыбнулся адвокат. – Не окажете ли вы суду любезность провести замер магического резерва у человека, называющего себя Арджеро Бренци?
– Само собой.
– Я настаиваю, чтобы леди Кастанелло тоже провели замер резерва, – подал голос старший обвинитель. – Прямо сейчас.
– Защита дает согласие на процедуру. – Лорд Сантанильо невозмутимо кивнул.
По распоряжению судьи в зал были доставлены необходимые инструменты и накопитель – на случай, если приглашенный эксперт не захочет тратить собственный резерв. Подойдя ко мне, господин Лауди вынул тонкую иглу и попросил оголить руку. Я испуганно вздрогнула, но заметила, что профессор, следуя новейшим веяниям в медицине, надел тонкие резиновые перчатки.
– Не бойтесь, миледи, все будет в порядке, – успокаивающе улыбнулся он. – Это почти не больно и не займет много времени.
Игла молниеносно кольнула кожу. В узкую пробирку закапала кровь. Профессор наполнил сосуд, а после протянул мне смоченную в зелье ватку, чтобы заживить прокол. Ту же процедуру он ловко провел и с лже-Бренци, который после неудачной попытки приготовить кацин впал в полную апатию и слабо реагировал на все, что происходило вокруг. Взяв пробирки в руки, профессор Лауди прикрыл глаза, совершая разложение и одновременно проводя анализ.
Секунды потянулись мучительно долго. Я не знала, было ли все происходящее спланировано адвокатом, и не могла предсказать результаты теста. Старший обвинитель тоже застыл в напряжении.
