Я нервно облизнула пересохшие губы. Вмешательство менталиста пугало. Он должен будет прикоснуться… я должна буду позволить ему это. Решиться на такое оказалось невероятно трудно. Я бросила беспомощный взгляд на лорда Сантанильо, мысленно умоляя его отказаться от подобного унизительного допроса. Но адвокат лишь едва заметно качнул головой, давая понять, что изменить решение судьи не в силах.
Мужчина замер напротив судьи. Рука в темной перчатке легла на стол, открывая браслет магической клятвы.
– Клянетесь ли вы перед Короной и людьми говорить правду, и только правду, не оказывать ментального влияния и отвечать единственное – «правда» или «ложь» – в зависимости от истинности показаний свидетеля? – проговорил судья, касаясь браслета.
– Клянусь, – искаженный голос глухо прозвучал из-под темной маски.
Кристаллы браслета полыхнули красным. Не произнеся более ни слова, менталист опустился на скамью рядом со мной. Я застыла, не решаясь даже повернуться в сторону опасного соседа.
– Леди Кастанелло, – донесся до меня голос судьи. – Снимите перчатку и положите левую руку на ограждение, обнажив запястье.
Стараясь не выдать волнения, я потянулась к перчатке, но руки все равно предательски дрожали, и мне не сразу удалось выполнить просьбу. Менталист бесстрастно наблюдал за моими неуверенными движениями. Его рука – сильная, с аккуратно подстриженными чистыми ногтями и едва различимыми следами от снятых магических колец – легла на мое запястье.
Ничего не произошло. Ментальная магия – непонятная, незримая, неосязаемая – не спешила раскрывать передо мной свои тайны.
– Приступим к вопросам. – Старший обвинитель возобновил свой бесконечный маршрут взад-вперед вдоль скамьи свидетелей. – Миледи, основанием для открытия этого судебного дела послужило письмо, которое было доставлено в отдел магического контроля приблизительно месяц назад. Эксперты провели анализ чернил и бумаги, а также сопоставили почерк с образцами, предоставленными вашим адвокатом. Было установлено девяностошестипроцентное совпадение с небольшими нюансами. Скажите, это письмо писали вы?
«Девяносто шесть процентов с нюансами», – именно так звучали слова адвоката, когда он принес заключение криминалиста-графолога. Те самые непохожие четыре процента обвели тонким графитовым карандашом, и главным среди них было имя супруга. Тогда, посмотрев на письмо новым взглядом, я узнала его. Вспомнила торопливые слова, написанные и переданные с лекаркой Ильдой Лауди, дочерью почтенного профессора, господину Кауфману.
Кацин, лишенные лицензии зельевары… тяжелые, рвущие душу подозрения, время, когда казалось, будто я жила в окружении врагов. Как многое изменилось с тех пор… Многое – и одновременно ничего.
– Мы ждем вашего ответа, миледи.
– Ну, я… на самом деле…
– Да или нет?
– Нет, – убежденно ответила я. – Видите ли…
– Ложь.
Глухой, лишенный эмоций голос менталиста заставил всех, присутствовавших в зале, вздрогнуть. Его равнодушный ответ совершенно выбил меня из колеи. Я замялась, все слова разом вылетели из головы. Захотелось сцепить пальцы замком, хоть как-то закрыться от колких осуждающих взглядов, но я не могла, не имела права разрывать ментальный контакт.
– Ваша честь. – Лорд Сантанильо встал между мной и старшим обвинителем. – Изучив результаты исследования данного письма, защита пришла к выводу, что оно было сфабриковано на основе подлинной записки, которую моя подзащитная отправляла из поместья своему бывшему работодателю. – Порывшись в папке, адвокат извлек бумагу с примерным текстом письма, который мы восстановили по памяти, и протянул судье. – Как видите, минимальные расхождения, установленные графологом, становятся в таком варианте вполне объяснимы. Я допускаю, что некто при наличии оригинала письма мог провести необходимые манипуляции и подготовить подделку. Таким образом, письмо является важной уликой – но не против лорда Кастанелло, а против того, у кого оказалось достаточно способностей или средств для подлога.
– Могу я увидеть оригинал письма? – поинтересовался судья.
– Он… не сохранился.
– Неудивительно, – скептически фыркнул господин обвинитель. – Без оригинала вы можете утверждать все что угодно.
– Подлинность восстановленного текста подтверждена господином Кауфманом, адресатом оригинального письма.
– Довожу до вашего сведения, милорд, что письмо было доставлено в канцелярию отдела магического контроля через два дня после смерти водителя лорда Кастанелло, – проговорил старший обвинитель. – Если вам снова захочется обвинить во всем мертвеца, сделать это будет не так уж и просто. Так что, теперь вы выдумаете новых врагов подсудимого и его жены? Или это злокозненный водитель восстал из мертвых, чтобы совершить еще одно злодеяние?
– Господин старший обвинитель, – строго прервал судья. – Не отклоняйтесь от сути дела.
– Прошу прощения, ваша честь. Как, по-вашему, это письмо попало к предполагаемым злоумышленникам, уважаемый адвокат?
Лорд Сантанильо пожал плечами.
– На данный момент защите это неизвестно.
