Я нахмурилась. Единственный напрашивавшийся вариант состоял в том, что письмо перехватили по дороге. Возможно, Ильда сама отдала его не в те руки. Но… кому? И зачем?
Глупый, ненужный вопрос. Кому, как не мне, было знать: ментальная магия никогда не оставляет выбора.
– Пусть подлинность данного письма и остается под вопросом, – произнес старший обвинитель, изучив вслед за судьей оригинал письма. – Слова леди Кастанелло от этого не меняют смысла. Скажите, миледи, вы опасались за свою жизнь?
– Нет…
– Ложь.
– Да, – поспешно поправилась я. И добавила сбивчиво и немного нервно: – Да, у меня были причины для страха. Но… мой супруг тут совершенно ни при чем, клянусь вам…
– Ложь.
– Нет!
– Ложь.
Я шумно втянула носом воздух, едва сдерживая горький всхлип. Сохранять спокойствие становилось все труднее. Казалось, сейчас я точно знала, что мои прошлые страхи оказались пустыми и надуманными. Лорд Кастанелло не убивал своих жен, не использовал запрещенные зелья на Лоиссе и Милорде-коте, а в сторожке скрывался не опасный безумец, а несчастный больной ребенок. Но стоило лишь на мгновение вспомнить, как я вздрагивала от страха, когда работники поместья ночью искали сбежавшего Даррена, и все… выходило из-под контроля.
– Ваша честь, – подал голос адвокат. – Как следует из приведенного текста, имени лорда Майло Кастанелло не значилось среди предполагаемых отравителей.
– Допустим, – согласился господин обвинитель. – Но все, присутствующие здесь, только что слышали: леди Кастанелло солгала, когда заявила, что у нее не было подозрений в отношении ее супруга.
Законник обошел лорда Сантанильо и замер прямо напротив меня, глядя в глаза.
– Правда ли, что вы подозревали мужа в совершении страшных преступлений, миледи?
Я не могла сказать «нет». Все, даже сам Майло, знали, что это было бы ложью.
– Да, – выдохнула я, сдаваясь.
– Правда.
– Но…
Прежде, чем я успела открыть рот, господин обвинитель задал следующий вопрос.
– Верили ли вы, что ваш супруг вредит кому-то в сторожке?
– Да.
– Правда.
– Но вы сами знаете…
– Действительно ли на территории поместья располагалась нелегальная лаборатория по изготовлению запрещенных зелий?
Горло сдавило от подступающих слез.
– Да, но…
– Правда.
– Я протестую! Обвинение не дает моей подзащитной закончить мысль!
– Зачем? – Старший обвинитель положил на стол судье пухлую папку с оттисками магических реплик. – Результаты обыска в поместье лорда Кастанелло и заключение судебного лекаря, который проводил осмотр ребенка, говорят сами за себя.
Судья тщательно просмотрел каждый лист и со вздохом отложил бумаги.
– Протест отклонен, продолжайте.
– У вашего супруга были причины желать смерти лорду Ранье?
– Нет. Конечно же нет. Почему вы…
– Ложь.
Майло поднял руку.
– Да, ваша честь, – напряженно проговорил он, вскакивая с места. – Да. Я признаю, что несколько раз в присутствии супруги позволил себе высказаться излишне резко касательно сложившейся ситуации и участия в ней лорда Ранье. Сейчас я очень сожалею об этом. Но я не желал Сайрусу смерти. Поймите, законники увезли из дома моего сына, больного ребенка…
– Об этом мы поговорим чуть позже, подсудимый. – Старший обвинитель оборвал слова Майло, и супруг тяжело опустился на скамью.
Законник вновь повернулся ко мне.
– Вас с супругом видели на похоронах лорда Ранье, где вы, миледи, разговаривали с почтенной леди Олейнией Осси, чему есть немало свидетелей, включая присутствующего в зале лорда Освальда Террини, чьи показания мы получили в ходе следствия. Леди Осси, несчастная женщина, уже потерявшая по вашей вине сына, в отчаянии совершила самоубийство, сбросившись с башни. Правда ли, что вы угрожали ей, миледи? Вы требовали от нее, чтобы она взяла на себя вину за смерть лорда Ранье?
– Протестую! Защита не знала, что такие материалы есть в деле.
– Протест отклонен.
Лорд Сантанильо пристально посмотрел на меня. Во взгляде его кипела еле сдерживаемая ярость.
Я ощутила острое запоздалое раскаяние. В тот день произошло слишком много всего – поездка к господину Кауфману, внезапная смерть леди Осси, встреча с Дарреном и тот почти поцелуй в гостиной – и я совершенно забыла рассказать адвокату о последнем разговоре с леди Олейнией. А после стало уже не до того. Я малодушно понадеялась, что Майло сам поговорит с лордом Сантанильо, но, похоже, супруг тоже не счел нужным поставить друга в известность.
А теперь это аукнулось нам всем.
Старший дознаватель расправил плечи и как будто даже вырос.
– Господин адвокат, – едко поинтересовался он. – А вы вообще в курсе того, что ваши подзащитные сотворили на похоронах уважаемого главы городского совета? Вы знали, что ваш клиент, находясь в кабинете убитого лорда Ранье, подделал официальное письмо? Скажите, может, вы сами подбивали его на противоправные действия? А это, смею заметить, серьезнейшее преступление. Я имею полное право поставить вопрос об отзыве вашей адвокатской лицензии и лишении вас всех королевских наград, которыми увешана ваша так называемая «Первая адвокатская контора Фиоренны».
