Она притворно-рассерженно шлёпнула его по плечу и сама соскочила с кровати, босиком на голый пол. Постояла на цыпочках, давая ему возможность полюбоваться её грациозной осанкой, и скользнула в длинную тёплую рубаху и меховые домашние туфли.
– Занимайся своими делами, а я принесу нам что-нибудь поесть.
Вернулась с позавчерашними булками и кувшином простокваши.
– Не густо, – вздохнул Юз.
– Ну ты и привереда!
– Нет, просто у меня хороший вкус, – провёл он свободной рукой по изгибу её спины.
Тайрица довольно улыбнулась и, дождавшись, когда Юз сыто откинулся на подушку, как бы между прочим поинтересовалась:
– А когда ты поговоришь с моим отцом?
– Ты же знаешь, Тай… Я ему не нравлюсь.
– Главное, что ты нравишься мне!.. Слушай, когда мы с тобой первый раз? Это где-то после дня предков, да? – и она стала по-детски загибать пальцы. Тут Юз сграбастал её, уронил на кровать – и скучные подсчёты утонули в переплетении волос, рук и дыхания…
Тем не менее, памятью Тайрица обладала цепкой. Когда одно невыносимо близкое
целое снова стало двумя расслабленными телами, она вернулась к интересовавшей её теме, правда зайдя с новой стороны.
– Кошелёчек, кошелёк… Милый мой дружочек…
– Ты эт чего?
– А, просто вспомнила. Кто знает, если бы тогда ты не примчался к моему отцу в его поисках, кто знает – может быть у нас потом так ничего бы и не было?.. Не знаю как ты, а я так очень благодарна этому кусочку бархата… И вот что я ещё хотела тебя спросить. Это же был не твой, да?
– С чего ты взяла, Тай?
– Он был явно женский. Для кого ты его искал, а?
– Это неважно.
– Важно, неважно… – откинулась Тайрица на подушку.
– Ревнуешь?
– Ревную? М-м… Если бы я не знала, что у тебя действительно хороший вкус –
что ж, может быть и ревновала бы. А так… Я ведь видела её, Юз, милый мой Юз… И поэтому я спокойна. Вполне могу это себе позволить, ты так не считаешь?.. Не говори, я сама сейчас узнаю! – и с этими словами она положила голову ему на грудь. – О, твоё заколотившееся сердечко считает именно так!
– Ну вот и хорошо, – легко согласился Юз. – Пойду я уже. Пора. Не провожай, выйду через кухню.
– И не надоело тебе шастать задними дворами, словно мусорщику?
– Тай, если бы я не знал, насколько ты уверена в себе, решил бы, что ты ревнуешь.
– Юз, ты прав, прав, как всегда! Просто мне грустно, что ты уходишь. Ну поцелуй меня на прощание, и всё…
И пока Юз одевался и собирался, Тайрица лежала на кровати и весело болтала ногами в воздухе. Но когда дверь за ним закрылась, её лицо вдруг и сразу
перестало излучать счастливое довольство; cо сдавленным рычанием упала она лицом в ворох простыней, глухо застонала – а потом схватила подушку и со всей силы метнула её в закрытую дверь…
Подготовка нынешней поездки на Большой Круг оказалась занадто хлопотным делом, огорчительно богатым на мелкие помехи – прежде всего от встревожившегося лорда Станцеля. Когда тот узнал, что чародеи на несколько недель всем скопом покинут Венцекамень, то пустил в ход разнообразные приёмы воспрепятствования, от дружеского уговаривания до беззастенчивого использования имевшихся в его распоряжении рычагов власти. Сомнения вызывал и вопрос, сможет ли пуститься в дорогу Дженева, которая всё никак не могла толком избавиться от подхваченной простуды – вроде как неизменно побеждаемой, но ещё более неизменно возвращавшейся с упрямством, в конце концов забеспокоившим Кемешь. Но самую сильную встряску устроил Юз.
Вскоре после праздников Дженева заметила, как вдруг всполошились старшие чародеи; загадка разрешилась очень скоро и даже на её собственных глазах. Они вдвоём с Юзом сидели в библиотеке Башни, не столько вчитываясь в старые тексты, сколько вполголоса обмениваясь предположениями о причинах непонятного волнения,
охватившего Круг, когда в комнату вошли – даже нет, не вошли, ворвались! – все остальные чародеи. Не останавливаясь, Кастема подхватил ближайший стул и с грохотом сел напротив Юза.
– Ты понимаешь, что ты делаешь?
Дженева машинально отметила, как заметно опешил Юз – но уже через мгновение уже был, как обычно, собран, спокойно выдерживая взгляд Кастемы, от которого она сама, наверное, сгорела бы на месте.
– Я делаю то, что считаю нужным. И, кстати, делаю неплохо.
Кастема поднял голову ко всем присутствующим – к перепуганной Дженеве, к Айна-Пре и Ченю, терпеливо подпирающим обе стороны дверного косяка, к Кемеши, устало опустившейся в кресло у входа.
– У кого поставлены внешние заслонки, уберите! Пусть сейчас всё будет видно! – и снова нагнулся к Юзу. – Где ты взял эту практику?
– У отшельников, конечно. Они предупредили меня обо всех её возможных тонких местах. У меня вполне хватает мозгов следовать их наставлениям. Так что я не понимаю, к чему весь этот шум.
– А к тому, что отшельники живут в своём углу мироздания! А у нас, чародеев, и угол, и правила – другие!
– Ну и что с этого? – напрягся Юз.
– А то, что в своё время одна очень похожая практика использовалась для перехода древних чародеев в Хозяев. А они с тех пор стали очень ревнивыми и подозрительными!.. Ты это понимаешь?
Юз заёрзал на стуле, но быстро успокоился.
